— Кто сказал? — я схватил Баскета за полу куртки.

— Пусти! Как будто сам не знаешь, что дядьку прогнали с экскаватора. Отец рассказывал. Вяткину Настю спроси. Она знает! Посмотришь, будет к тебе подлизываться и выгораживать отца.

Я невольно посмотрел в сторону Насти. Она стояла с девочками. Я не мог поверить Баскету. Во время болезни Настя каждый день приходила меня проведать. Приносила персиковое варенье с грецкими орехами. А может быть, она хотела меня задобрить?

Наши глаза встретились. Настя улыбнулась. Я не мог ничего поделать с собой и помимо воли улыбнулся в ответ.

— Юрка, у тебя нет гордости! — тихо сказал Баскет. — Втюрился, наверное? Дядьку выгнали, а ты улыбаешься! Отвернись!

Мимо класса пробежала Маша Шустикова и радостно объявила:

— Урока не будет. Немка заболела. Пошли домой!

Мы бросились в класс и лихорадочно стали собирать портфели.

— Юра, мне надо с тобой поговорить! — около парты остановилась Настя. — Пойдем вместе домой.

Мне вспомнилось предупреждение Баскета: «Настя будет подлизываться, выгораживать отца».

— Мне некогда, — тихо сказал я.

Настя обиженно вскинула голову и выбежала. Я погнался за ней, но в дверях столкнулся с Алешкой Звездиным.

— Вертай обратно. В самолете летчика нашли.

— Где нашли? — нетерпеливо спросил Баскет, просовывая голову в дверь.

— В карьере. Я узнал — и прямо к вам на машине, — Алешка языком облизал пересохшие губы. — Боялся, не застану. Юрка, ты мне нужен!

— Зачем?

— Дядю ищи. Я с ног сбился. Сказали, в райком поехал. Попроси, чтобы в школу пришел. На гимнастерке летчика гвардейский значок и ордена!

— Кто откопал? — спросил Федя, торопливо сжимая черный мячик.

— Как кто? Мурашкин Макарий Ксенофонтович!

Я от злости чуть не заскрипел зубами. Жалко, что Баскета не оказалось рядом. Нашел кому поверить! Он нарочно хочет поссорить меня с Настей!

К райкому партии одна дорога, по улице Ленина. Надо обогнуть школу, пройти сквером. Но есть другой путь — через школьный сад. Стоит перемахнуть забор, и окажешься на Зеленой улице. От нее — через двор на Нагорную. А там до улицы Ленина недалеко.

Деревья давно облетели, и сад хорошо просматривался. Около яблоньки я увидел Настю. Она плакала, рыдания сотрясали ее худые плечи.

Мягкая, перекопанная земля заглушила шаги. Я подбежал к Насте и тронул ее за руку.

— Пусти! — девочка бросилась в сторону.

Мне удалось поймать ее за бретельку черного фартука.

— Летчика нашли в самолете. Бегу искать дядю Макария… Он работал на экскаваторе… Алешка сказал, что дядя в райком поехал! Бежим скорей!

Настя перестала плакать и, подумав, побежала со мной. Впереди показалось здание райкома. Двухэтажный каменный дом с белой шиферной крышей стоял за тополями.

Мы вошли с Настей в подъезд. На каждой двери стеклянные таблички, справа и слева. Трудно даже представить, в какую дверь мог зайти дядя Макарий, где его надо искать.

— Юра, надо спросить! — Настя робко постучала и тут же скрылась за дверью.

Через минуту она вышла и уверенно направилась к лестнице.

— Послали к секретарю.

Кабинет секретаря райкома партии мы нашли на втором этаже. Молодая девушка в приемной внимательно выслушала нас.

— С карьера? Был уже. Пошел в школу.

— Бежим скорей в школу, — я потянул Настю за руку.

Запыхавшись от долгого бега, мы торопливо застучали по частым ступенькам лестницы. Двери классов были распахнуты. Мы пробежали по гулкому коридору и оказались перед залом. Зал был набит до отказа. Я подпрыгнул. За спинами увидел дядю Макария и Алешку.

Дядя Макарий рассказывал. Его ладони стремительно носились одна за другой, взлетали вверх, переворачивались.

Я привык к таким рассказам о боях и все понимал. Ладони устремились вверх — летчик делал горку, чтобы с высоты броситься на противника. Ладонь ушла вправо. Фашист сманеврировал, и атаку истребителю надо начинать сначала.

— Мы развернулись в сторону солнца. Фашисты бросали бомбардировщиков группу за группой, — взволнованно говорил дядя Макарий. — Нам нельзя было допустить их к Курску. Вылетели Мишустин, Никаноров, Левитан, Карташев и Щербаков. Самые лучшие летчики. Летел и Саша Горобец с ведомым.

Дядя Макарий замолчал и посмотрел на Алешку.

— Пить!

Жадно припал к стакану.

— Шли так: Мишустин с Монетовым, Выбодовский с Малютиным — ударная группа. Они должны были атаковать бомбардировщиков. В этой группе летел и я со своим ведомым Колей Юхановым. Прикрывали от фашистских истребителей Саша Горобец со своим ведомым, а за ним шла пара Артюхин и Устинов.