Я смотрю на билет и смеюсь шутке Берни. Чудесный, чудесный вечер, лучшего и желать нельзя.

Мы сидим и ждем, и вскоре по окну проекторской стучат, слышится приглушенный голос:

— Ну? Готовы?

— Да! — разом откликаемся мы и поворачиваемся к экрану.

Фильм начинается.

Надеюсь, Берни смотрит на нас сверху, из своей комнатки с проектором, и вспоминает счастливые мгновения молодости.

Полагаю, он поверил, что Одри — моя девушка. Глядит, наверное, с умилением на две фигуры перед экраном — два темных силуэта.

Ну что ж, послание — оно у меня за спиной.

Я его доставил. Правда, лица Берни не видно, но не беда — я увижу счастливых людей на экране.

Да, будем надеяться, что Берни счастлив.

И что воспоминания его приятны.

Одри тихонько напевает под музыку, и в этот миг даже я верю, что она — моя девушка.

Сегодняшний вечер — для Берни. Но и мне достался маленький кусочек счастья.

Мы с Одри смотрели этот фильм, причем не один раз. Очень уж хороший. Диалоги знаем наизусть, можем их с персонажами проговаривать, но молчим. Просто сидим и наслаждаемся. Здорово, что в зале пусто. И здорово, что Одри рядом со мной. Мне нравится, что, кроме нас, здесь нет никого.

«Только ты и твоя девушка» — так ведь сказал вчера Берни? И тут же понимаю: этим вечером Берни не должен сидеть там, наверху, в одиночестве.

— А давай попросим Берни спуститься сюда к нам? — шепчу я Одри.

Она, естественно, не возражает:

— Да, конечно!

Перебравшись через ее ноги, я иду наверх, в проекторскую. Берни мирно спит, но я осторожно касаюсь его плеча:

— Берни?

— А? Да, Эд? — с трудом выныривает он из усталой дремоты.

— Мы с Одри тут подумали… — бормочу я. — В общем, нам было бы приятно, если бы вы спустились и посмотрели кино вместе с нами.

Он подается вперед в кресле, протестующе размахивая руками:

— Нет-нет, ни в коем случае! Ни за что! У меня здесь полно дел, а вы, такая красивая молодая пара, вы должны сидеть там одни! Ну, — подмигивает он, — сами знаете для чего — темнота, вы вдвоем…

— Берни, — продолжаю упрашивать я. — Ну пожалуйста, мы были бы очень рады…

— Ни за что! — упирается намертво старик. — Не могу, и не просите.

Проспорив еще некоторое время, я сдаюсь и иду обратно в зал. Сажусь на свое место, Одри спрашивает, где Берни.

— Он не хочет нам мешать, — отвечаю я, но стоит мне устроиться в кресле, как до моего слуха доносится скрип двери.

В освещенном проеме — силуэт Берни. Он медленно спускается к нам и садится на соседнее с Одри кресло.

— Спасибо, что пришли, — шепчет она.

Берни смотрит на нас обоих. И шепчет в ответ:

— Вам спасибо.

В усталых глазах — море благодарности. Старик поворачивается к экрану, и лицо его расцветает.

Где-то через четверть часа Одри нащупывает мою руку на подлокотнике. Просовывает пальцы сквозь мои и сцепляет наши ладони. И легонько пожимает руку. Я смотрю на Берни и обнаруживаю, что она точно так же держит его руку. Да, иногда дружба Одри — это все, что тебе нужно. Иногда Одри поступает так, что лучше не придумаешь.

Вот как сейчас, к примеру.

Все идет хорошо, но тут приходит время поменять катушку.

Берни опять уснул.

Мы осторожно будим его.

— Берни, — тихо зовет Одри. И легонько встряхивает за плечо.

Проснувшись, он подпрыгивает как ужаленный, вскрикивает:

— Катушка!

И убегает в проекторскую. Посмотрев вверх, на ее освещенное окно, я кое-что замечаю.

Там кто-то есть.

— Одри? — тихо говорю я. — Смотри.

И мы оба встаем и вглядываемся в окно.

— В комнате кто-то есть.

Ощущение такое, что все вокруг затаило дыхание, даже воздух.

Потом я отмираю и начинаю перебирать ногами. Выхожу в проход и поднимаюсь наверх.

Сначала Одри просто стоит столбом, а потом я слышу за спиной ее шаги. Мои глаза прикованы к тени в проекторской. Мы уже бежим вверх по проходу, тень явно нас замечает — и начинает метаться. Человек выскакивает из комнаты, а мы еще половины пути не преодолели!