— Не за что мне выражать признательность, — строго говорю я. — Ты от меня ничего не получила.

Но она прекрасно все понимает.

Ничего — это пустота внутри коробки из-под обуви. Но вслух мы этого не скажем — ни она, ни я.

Достаточно того, что мы оба знаем.

Я отъезжаю от ее дома и чувствую тепло руля под пальцами.

Последний конверт я завожу к отцу О’Райли. У него дома вечеринка. Все безнадежные неудачники и незадачливые гангстеры с его улицы в сборе. Те двое, что пытались овладеть моей курткой, отсутствующими сигаретами и деньгами, тоже присутствуют и радостно поедают сэндвичи с сосисками, заливаясь соусом и хрупая луком.

— Ты глянь, кто пришел! — орет один, тыча в меня пальцем. Похоже, это Джо. — Эд, привет! — Джо оглядывается в поисках святого отца.

— Эй, отче! — орет он снова, обильно плюясь сэндвичем. — Эд пришел!

Отец О’Райли видит меня и бежит навстречу:

— А вот и он! Человек, благодаря которому у нас плодотворный год! Я пытался тебе дозвониться!

— Да я в последнее время, святой отец, весь в бегах.

— Ах да, — сочувственно кивает он. — Твоя миссия. — Он отводит меня в сторонку и говорит: — Эд, я хотел бы еще раз поблагодарить тебя.

Наверное, мне должно быть приятно, но я что-то не чувствую себя польщенным.

— Святой отец, пожалуйста, не надо. Я всего-то привез криво написанную рождественскую открытку.

— И тем не менее все равно спасибо, Эд.

А мне как-то не по себе из-за последнего туза.

Черви. Сердечки, веселенькие такие.

Почему именно их мне вручили последними?

Я ждал, что в финале мне выдадут пики!

Сейчас черви, эти пляшущие красные сердечки, кажутся самой опасной мастью из всех.

Люди умирают от разбитого сердца. А еще бывают сердечные приступы. Когда все не так и идет наперекосяк, сильнее всего болит именно сердце.

И вот я уже выхожу на улицу, но святой отец чувствует, как мне тяжело на душе.

— Я вижу, еще ничего не закончилось? — говорит он.

Он знает, что был не единственным заданием. Знает, что День Священника — лишь одна из карт, сданных мне из колоды.

— Нет, святой отец, — вздыхаю я. — Ничего еще не закончилось.

— Все будет хорошо, — говорит он тихо.

— Нет, — отвечаю я. — Не будет. Не хочу, чтобы у меня все было хорошо за просто так. С меня хватит.

И это правда.

Хорошую жизнь надо заслужить. Приложить усилия. Теперь я это знаю.

Карта лежит в нагрудном кармане. Я поздравляю отца О’Райли с наступающим Рождеством, сажусь в машину и выезжаю на вечернюю смену. Туз червей покачивается, то и дело наклоняясь вперед — к городу и миру, с которым мне предстоит встретиться лицом к лицу.

— Куда едем? — спрашиваю я своего первого пассажира.

Это уже следующий день. Человек что-то отвечает, но я не слышу. В ушах у меня опять колотятся, орут и стучат красные сердечки.

Стучат все быстрее и быстрее.

Я не слышу двигателя.

Не слышу тиканья счетчика, голоса пассажира, гула других машин. Только пульс.

Сердца бьются.

В кармане.

В ушах.

В штанах.

Под кожей.

Во рту.

Они пролезли мне до печенок.

— Сплошное сердцебиение, — говорю я. — В ушах стучит.

Пассажиру, правда, невдомек, о чем это я.

— Остановите здесь, пожалуйста, — говорит она.

Это пассажирка. Ей под сорок, и ее дезодорант пахнет дымком и чем-то сладким. И макияж у нее весь в розовых тонах. Она отдает мне деньги и говорит, глядя в зеркало заднего вида:

— С наступающим Рождеством.

В ее голосе я слышу биение сердец.

Я успеваю купить к празднику все, что нужно. Понятное дело, выпивки больше, чем еды. К моменту, когда начинают собираться гости, в доме пахнет индейкой, салатом «Колеслоу» и, конечно, Швейцаром. Сначала аромат жареного мяса перебил его запах, но в конце концов моя смрадная псинка вышла безоговорочным победителем и завоняла все на свете.

Первой приходит Одри.

Она приносит бутылку вина и домашнее печенье.

— Извини, Эд, — говорит она прямо с порога. — Мне нужно будет уйти пораньше.