Пэт Уэланд звонил ей ежедневно. Он присылал ей цветы, коробки конфет. Словом, всячески выражал ей свое восхищение. А однажды за ужином без обиняков выложил то, что было у него на душе. Говоря о нем, как о прекрасном кавалере, Филиппа оказалась совершенно права.

Новый друг пришелся Кэре по сердцу. Если не сказать больше. Он увлекся ею весьма серьезно. Прежде чем уехать в Эдинбург, он сказал:

— Скажите только слово, Кэра, и я заберу вас из мира богемы. Если вы согласитесь выйти за меня замуж, я сделаю все, чтобы вы были счастливы. Я знаю, что вы неравнодушны к старине Хэрриоту. Мне известно обо всем с самого начала, но он собирается жениться на Спайрз, а значит, вам лучше о нем забыть…

Уэланд прибавил, что хотя он не так богат, как Хэрриот, но и отнюдь не беден. У него имеется кое-какой капитал, а в течение месяца его должны произвести в капитаны. В Англии его ничто не держит, поскольку сам он родом из Канады и его матушка живет в Ванкувере. Он и Кэра смогут жить, где пожелают. Если она захочет, он увезет ее в Канаду.

Все это звучало весьма заманчиво и пристойно. Кэра и бровью не повела. Она лишь поинтересовалась:

— Ричард знает о ваших чувствах ко мне?

Уэланд ответил утвердительно. Вчера он заезжал к нему в министерство обороны и поставил в известность о том, что намерен просить ее руки.

Кэра слегка побледнела.

— И что от сказал?

— Он пожелал нам обоим счастья, — тихо ответил Уэланд.

Кэра отвернулась. Его слова больно ранили ее в самое сердце. Значит, Ричард хочет, чтобы она вышла за Пэта? Неужели он почувствует себя счастливым, если она, Кэра, свяжет свою судьбу с каким-то другим мужчиной?

Что бы он там ни думал, она не сделает этого. Мягко, но твердо она ответила Уэланду отказом. Он принял его довольно спокойно. Пэт Уэланд был размеренным и очень уравновешенным человеком. Он верил в себя и в свою удачу.

— Я уезжаю в Эдинбург, — сказал он, — и если я вам понадоблюсь, то готов ждать вас сколько угодно.

Он наклонился и поцеловал ее в щеку. Она тоже поцеловала его и пожелала удачи. Пэт был ей очень симпатичен, и, пожалуй, она могла бы полюбить его. У него была очень опасная работа. Каждый боевой вылет мог оказаться последним.

Когда Уэланд ушел, Кэра с горечью подумала, что один военный уже признавался ей в любви… Он шептал ей о своей преданности в маленьком домике во Франции, а она не могла ответить ему взаимностью. Боже милостивый, почему она уже тогда не осознала, что Ричард Хэрриот — мужчина, которого она ждала всю жизнь?! Зачем она позволила Клоду встать между ними?

Кэра попыталась выбросить Ричарда из головы и заняться насущными делами. Увы, в эти беспокойные дни она ни единого раза даже не перекинулась с ним словом. Ричард твердо держал обещание не искать с ней встреч. Зато Филиппа, время от времени навещавшая Кэру, уверяла, что встреча с Кранном состоится, как только Зи оправится от болезни. Конечно, она непременно упоминала и о Ричарде. Словно не замечала, как Кэра при этом смущалась и краснела.

Филиппа говорила:

— Мой Дик работает, словно крепостной, я едва его вижу…

Или:

— Дик ухитрился вырваться из министерства пораньше, мы вместе ужинали и танцевали…

Или:

— Вчера Дик не смог приехать в Сассекс, ему пришлось ночевать в министерстве…

И так далее, и тому подобное.

Слова «мой Дик» неизменно уязвляли Кэру, и Филиппа с удовольствием повторяла их.

Временами Филиппа становилась ей до того ненавистна, что она готова была отказаться от помощи и благотворительности, от всяких совместных планов. Наверное, она бы так и сделала, если бы не получила из Саутси отчаянное письмо. Теперь не только дядюшка жаловался на здоровье. Тяжело заболела и тетя Агата. У пожилой женщины стало плохо с сердцем, и ей требовалась постоянная сиделка. Без денежной поддержки Кэры супруги оказались бы в безнадежной ситуации.

В общем, Кэра стиснула зубы и решила идти до конца. В начала марта Кри-Кри вернулась в Англию, и они с Кэрой впервые встретились.

Кри-Кри очень понравилась Кэре. Это была типичная француженка — живая, веселая. Кроме того, весьма искушенная актриса. Она как нельзя подходила Кэре. В отличие от нее она была черноволоса, смугла, а ее черные глаза лукаво блестели. По-английски она говорила свободно и с очаровательным акцентом. В ней не было ничего такого, что обычно отталкивало Кэру в таких женщинах, как Хлоя. Кри-Кри не отличалась ни ревнивым нравом, ни капризами. Во Франции она была так же популярна, как Кэра в Англии. Несмотря на то, что она могла танцевать, а Кэра нет, Кри-Кри не проявляла ни малейшего желания верховодить. Она была готова делить поровну и славу, и деньги.

Обе девушки с первого взгляда понравились друг другу и поняли, что работать вместе им будет очень легко. После трех-четырех часов, проведенных у Кэры, они разработали концепцию общего шоу — блестящей патриотической программы с декорациями в виде французских и английских флагов и песен, тоже французских и английских. У Кэры было сопрано, а у Кри-Кри меццо-сопрано. В дуэте их голоса как нельзя лучше подходили друг другу.

Стало ясно, что им есть чем удивить Адриана Кранна, и Кри-Кри не меньше Кэры сгорала от нетерпения начать работу. Не потому, что нуждалась в деньгах (об этом она могла не беспокоиться, так как ее содержал муж), а потому, что хотела работой заглушить тревожные мысли о боевых вылетах мужа в районе линии Мажино в тыл врага.