Но миссис Хэрриот промолчала. Она и сама чувствовала, что в Филиппе появилось нечто необъяснимо жесткое и не слишком привлекательное. Странно, но в этот момент матери Ричарда вдруг представился образ совсем другой девушки — той самой, на которой сын хотел жениться… В отличие от Филиппы, белый наряд невесты пришелся бы Кэре к лицу. Роскошные платиновые волосы, полупрозрачная серебристая фата… А главное — взгляд! Взгляд, в котором появлялась бесконечная нежность, лишь только разговор заходил о Ричарде…

Миссис Хэрриот постаралась отогнать эти мысли. Должно быть, она сошла с ума. Разве Филиппа не казалась ей идеальной партией для сына?… Ричард решил не тянуть со свадьбой. Что в этом плохого?

Матери и в голову не приходило, что за полушутливыми разговорами о свадебной церемонии и нарядах Ричард пытается скрыть бурю ревности, которая разразилась у него в душе. Ему тоже представилась Кэра в наряде невесты — такая нежная и любимая! В холодной же красоте Филиппы всегда было что-то отталкивающее… Пожалуй, она права насчет орхидей! Белоснежный венок невинности, водруженный на ее горделивую голову, смотрелся бы по меньшей мере нелепо.

Увы, Кэра снова была с Клодом и бесконечно далека… Может быть, ей вовсе нет дела до страданий Ричарда, и она уже позабыла о том, о чем они когда-то мечтали…

Оставшись с Филиппой наедине, Ричард всеми силами старался изгнать из своей памяти само воспоминание о Кэре и всецело переключиться на девушку, которая в скором времени сделается его женой.

Филиппа всегда уверяла, что любит его. Поэтому и не согласилась предоставить ему свободу, когда он просил об этом. Стало быть, нужно покориться неизбежности. Нужно смириться и постараться сделать Филиппу счастливой.

С неожиданной страстностью Ричард заключил ее в объятия.

— Я так рад, что мы назначили день свадьбы, — торопливо проговорил он. — Хватит неопределенности!

Оказавшись в его объятиях, Филиппа взглянула на него почти с ужасом. Все, чего она добивалась, исполнилось, но радости победы не было. Как долго он отказывал ей в подобной страстности! Как это ее унижало!.. Что же с ним произошло?

— Ты сегодня какой-то другой, — сказала она, слегка отстраняясь. — Что это на тебя нашло, Дик?

Он обнял ее за плечи.

— Разве я другой?

— Тебя словно подменили. Со стороны может, и правда, показаться, что ты хочешь на мне жениться.

Он чуть покраснел.

— Господи, к чему эти разговоры?

— А зачем скрывать правду? Ведь месяц назад ты не хотел на мне жениться.

— Я передумал.

— Очень мило с твоей стороны, — язвительно усмехнулась Филиппа.

— Давай забудем о прошлом, — сказал Ричард. — Через месяц мы поженимся, и все пойдет как надо. Я понимаю, что обидел тебя…

— Только не нужно извиняться! — отрезала она.

— А ты все еще хочешь выйти за меня? — спросил он.

В этот момент она еще не была готова сказать «нет» и поэтому сказала «да».

— Но я бы предпочла выйти замуж за человека, который страстно в меня влюблен, — прибавила она.

Он снова сжал ее в объятиях.

— Ты так прекрасна, Филиппа, что можешь свести с ума любого мужчину!

— Я бы не хотела иметь в мужьях человека, который любит другую женщину, — продолжала она.

У него на скулах заходили желваки.

— С прошлым покончено, — сказал он. — Давай обо всем забудем.

— Действительно покончено?

— Да.

— С каких это пор?

— Господи, не будь такой дотошной, Филиппа! — взмолился Ричард. — Лучше поцелуй меня. Будь со мной доброй… Скажи, что любишь меня… Скажи, Филиппа!

— Ты сегодня как безумный, — проворчала она.

— Может быть, — согласился он. — Но давай вместе сойдем с ума! Раньше мы были такими чужими друг другу…

Она слегка повела красивыми плечами и позволила ему поцеловать себя. Потом сама ответила на поцелуй… Она умела ответить страстью на страсть, но нежность ей вообще не была свойственна… Мужчина, измученный душой, обнимал лишь ее красивое тело. У нее просто не было сердца… Никогда Филиппа не сможет сделаться для него такой близкой и дорогой, какой была для него Кэра…

Сжимая в объятиях Филиппу, Ричард все равно думал о Кэре. На память пришли строки из поэмы Доусона:

Кончен бал, погасли свечи.