Дверь в постоялый двор была закрыта, что было необычно. Эцио постучал. Бесполезно.

Потом у него из-за спины раздался тихий голос, удививший Эцио. Ассассин повернулся. На него это было непохоже - раньше он никому не позволял приблизиться к нему бесшумно со спины. Нужно будет убедиться, что такое не повторится вновь.

К счастью, голос был дружелюбным.

– Эцио!

Говоривший вышел из-за дерева, за которым прятался. Эцио немедленно узнал его. Его старый союзник, Джильберто - Лис, - который руководил ворами во Флоренции и некоторое время назад работал в союзе с Ассассинами.

– Лис! Почему ты здесь?

Джильберто усмехнулся, когда они обнялись.

– Ты имеешь в виду, почему я не во Флоренции? На этот вопрос легко ответить. Глава Гильдии умер, и они выбрали меня. Я ощутил ветер перемен, и мой старый помощник, Коррадин, был готов вернуться домой. Однако, - он заговорщически понизил голос, - как раз в тот момент Рим бросил мне... вызов, скажем так?

– Это вполне достойная причина. Мы войдем?

– Конечно.

Лис сам постучал в дверь - очевидно, кодовым стуком, потому что дверь открылась почти незамедлительно. За ней обнаружился просторный внутренний двор, заставленный столами и лавками, как и ожидалось от постоялого двора, но все было очень грязным. Дюжина мужчин и женщин металась туда-сюда через дверь, ведущую в сам постоялый двор.

– Выглядит не очень, да?
– поинтересовался Лис, усаживаясь на лавку и подзывая девушку, чтобы налила вина.

– Ну... да.

– Этого мы и добивались. У меня есть кое-какие планы. Но что привело сюда тебя?
– Лис поднял руку.
– Погоди! Не говори. Думаю, мне известен ответ.

– Как обычно.

– Ты хочешь нанять моих воров в качестве своих шпионов.

– Именно!
– Эцио нетерпеливо перегнулся через стол.
– Ты присоединишься ко мне?

Лис поднял бокал в безмолвном тосте и отпил вина, прежде чем отрезал: - Нет.

Эцио опешил.

– Что? Но почему?

– Потому что это будет на руку Никколо Макиавелли. Нет уж, спасибо. Он предал Братство.

Это заявление почти не удивило Эцио, хотя он сильно сомневался в его истинности.

– Это очень серьезное обвинение, особенно из уст вора, - проговорил Ассассин.
– У тебя есть доказательства?

Лис смерил его кислым взглядом.

– Как ты знаешь, он был послом к Папскому двору, и прибыл в Рим как личный гость Чезаре.

– Он делал это по нашему поручению!

– Да? Тогда буду рад напомнить, как он оставил тебя перед самой атакой на Монтериджони.

Эцио с отвращением поморщился.

– Чистая случайность! Послушай, Джильберто, может Макиавелли не всем нравится, но он Ассассин, и он не предатель.

Лис упрямо посмотрел на него.

– Я в этом не уверен.

В этот момент в их разговор вмешался вор, в котором Эцио узнал парня, срезавшего его кошелек. Он подошел и что-то шепнул на ухо Лиса. Глава воров встал, парень ушел. Эцио, почуяв беду, тоже поднялся.

– Прошу прощения за поведение Бенито несколько дней назад, - проговорил Лис.
– Тогда он не знал, кто ты. Он увидел, что ты ехал с Макиавелли.

– К черту Бенито! В чем дело?

– Бенито принес весть, что Макиавелли встречается с кем-то в Трастевере. Я собираюсь разузнать, что происходит. Составишь компанию?

– Пойдем.

– Мы воспользуемся старым маршрутом - по крышам. Здесь это несколько сложнее, чем во Флоренции. Уверен, что справишься?

– Пойдем уже!

Это оказалось сложно. Крыши в Риме находились друг от друга дальше, чем во Флоренции, и большинство крыш было разрушено, поэтому сложно было найти опору. Не раз на землю из-под ног Эцио обрушивались плитки черепицы. На улицах были люди, но Ассассин и вор бежали слишком быстро. Стражники Борджиа реагировали на их появление, только когда те уже скрывались из виду. Наконец, они добрались до рыночной площади. Все лавки на ней были закрыты, за исключением пары ярко освещенных винных палаток, у которых толпились люди. Эцио и Лис замерли на крыше и спрятались за дымовыми трубами, осматриваясь.

Вскоре на площади появился Макиавелли, он шел, подозрительно оглядываясь. Эцио разглядел, как другой мужчина, одетый в плащ со знаменем Борджиа на спине, подошел к Макиавелли и осторожно передал ему что-то, похожее на записку, а потом, не останавливаясь ни на минуту, зашагал дальше. Макиавелли тоже пошел прочь от площади.

– Ну, что скажешь?
– спросил у Эцио Лис.

– Я пойду за Макиавелли, ты - за тем парнем, - сухо отозвался Эцио.

Но в этот момент у одной из винных палаток вспыхнула драка. До них донеслись разгневанные крики, в свете факелов блеснуло оружие.

– Черт! Там мои люди. Они сцепились с людьми Борджиа!
– крикнул Лис.

Эцио увидел спину Макиавелли, удаляющуюся по улице, ведущей к Тибру, а потом Ассассин и вовсе скрылся из виду. Догонять его было поздно. Эцио снова обратил внимание на драку. На земле распростерся охранник Борджиа.

Большинство воров разбежались, влезли по стенам на безопасные крыши, но один остался внизу. Юноша, почти ребенок, стонал, лежа на земле и зажимая кровь, текущую из раны на руке.

– Помогите! На помощь! Моего сына ранили!
– раздался тоскливый голос.