Эцио в нерешительности замер на лестнице, ведущей вниз.

– Куда?
– спросил он девушку.

Она засмеялась, не удостоив его ответом. Эцио встряхнул ее.

– Куда?

– Налево, - буркнула она.

Она некоторое время молчала, но потом снова заговорила. На этот раз Эцио не стал ее перебивать. Теперь он знал, куда идти. Она пыталась вырваться из захвата, поэтому Ассассин сосредоточился на двух задачах: во-первых, не дать ей вырваться, а во-вторых, быть готовым к засаде охранников, защищающих замок.

– Знаешь, что стало с семьей Пацци во Флоренции, когда ты сломил их? Твой дорогой друг Лоренцо, так же известный как Великолепный, завладел всем их имуществом и бросил Пацци в тюрьму. Всех их! Даже тех, кто не был замешан в заговоре против него.
– Эцио невольно вспомнил, как Катерина отомстила тем, кто поднял против нее восстание в Форли. Меры принятые ей были куда более жестоки, чем те, что предпринял Лоренцо, которые выглядели попросту мягкими. Эцио отогнал эти мысли.

– Женщинам было запрещено выходить замуж, надгробные плиты семьи были стерты в порошок, - продолжала Лукреция.
– Целые поколения были вычеркнуты из исторических книг. Пуфф! Так просто!

Но их не пытали и не казнили, - подумал Эцио. Вполне возможно, что в то время и в тех условиях действия Катерины были необходимы. Тем не менее, за эту жестокость Катерине пришлось заплатить преданностью людей, на которых она раньше могла положиться. Возможно, именно поэтому Чезаре удалось взять Форли.

Но Катерина все еще оставалась ценным союзником. Эцио должен был об этом помнить. И еще о том, что нужно подавить все чувства, - воображаемые и реальные, - которые он испытывал к ней.

– Ты и твои друзья-ассассины игнорируете последствия ваших действий. Вы довольствуетесь тем, что приводите все в движение, но не думаете о последствиях!
– Лукреция остановилась, чтобы вдохнуть воздух, и Эцио грубо дернул ее за собой. Но это не заставило ее замолчать - В отличие от тебя Чезаре закончит начатое и принесет мир в Италию! Он убивает ради высшей цели, - опять-таки в отличие от вас!

– Невежественность и бездеятельность делают из человека легкую цель, - возразил Эцио.

– Говори что хочешь, - ответила Лукреция, заметив, что ее слова достигли цели.
– В любом случае, я говорю впустую, ты - лицемер!

Они добрались до камеры.

– Помни, - прошептал Эцио, обнажив кинжал, - если попытаешься позвать охрану, твой язык...

Лукреция тяжело задышала, но не произнесла ни звука. Эцио осторожно двинулся вперед. За столом сидели и играли в карты два охранника. Ассассин швырнул Лукрецию на пол и прыгнул на стражников, убив их прежде, чем они успели среагировать. Потом он обернулся и бросился за Лукрецией, которая вскочила и побежала туда, откуда они только пришли, призывая на помощь. В два прыжка Эцио догнал ее, заткнул одной рукой рот, а второй прижал к себе, развернул и потащил к камере Катерины. Лукреция попыталась зубами прокусить руку в перчатке, но, видя бесполезность своих действий, сдалась и обмякла.

Катерина уже стояла возле решетки, которую Эцио оставил открытой.

– Привет Лукреция, - проговорила, неприятно улыбаясь, Катерина. – Как же я по тебе соскучилась!

– Иди нахрен, шлюха!

– Как всегда очаровательна, - сказала Катерина.
– Эцио! Подтащи ее ближе, я возьму ключ, - обратилась она к Ассассину, который тут же выполнил ее приказ. Он увидел, как ладонь Катерины коснулась груди Лукреции, скользнула между ними и вытащила ключ, висевший на черном шелковом шнуре.

Катерина протянула ключ Эцио, тот быстро отпер дверь. Тот же ключ отлично подошел к замку на цепях - Катерина по-прежнему была прикована к стене. Как только цепи были сняты, Эцио затолкнул в камеру Лукрецию.

– Стража! Стража!
– закричала Лукреция.

– Да заткнись ты, - огрызнулась Катерина, схватила со стола стражников грязную тряпку и засунула этот кляп Лукреции в рот. Эцио веревкой связал ноги Лукреции, а потом захлопнул дверь в камеру и надежно ее запер.

Эцио и Катерина посмотрели друг на друга.

– Мой герой, - сухо улыбнулась она.

Эцио проигнорировал эти слова.

– Ты сможешь иди?

Катерина попыталась, но пошатнулась.

– Не думаю - кандалы, в которые они меня заковали, натерли ноги.

Эцио вздохнул и поднял ее на руки. Ему придется бросить ее, словно куль, если они натолкнутся на стражу и ему потребуется быстро достать оружие.

– Куда?
– спросила она.

– Сперва в конюшни. А оттуда нам удастся быстро уйти.

– Почему ты спасаешь меня, Эцио? Нет, правда. Форли взят, и я для тебя бесполезна.