– Я любила мужа. Чезаре сильно ревновал. Альфонсо был красив, а Чезаре знал, что Новая Болезнь сделала с его лицом, хотя, видит Бог, изменения почти незаметны. Его люди подстерегли Альфонсо и избили его. Чезаре думал, тот прислушается к предупреждению. Но Альфонсо никогда не был марионеткой. Он нанес ответный удар. Сам он еще не оправился от нападения Чезаре, поэтому послал своих людей. Чезаре чудом удалось избежать участи святого Себастьяно! Но потом послал его! Этого жестокого человека! Он послал Микелетто Корелью в спальню к моему мужу, где он оправлялся от ран, и задушил его.

– Это невозможно, - Пьетро нервно оглянулся.

– Я любила своего мужа. А теперь притворяюсь, будто люблю Чезаре, чтобы развеять его подозрения. Но он змея - всегда начеку, всегда подозрителен.
– Она посмотрела Пьетро в глаза.
– Слава Богу, что у меня есть ты, который может всегда меня утешить. Чезаре всегда ревнует, когда я уделяю внимание кому-то кроме него, но это не должно нам мешать. Тем более он уехал в Урбино, продолжать свою кампанию. Нам ничто не помешает.

– Ты уверена?

– Я сохраню все в тайне, если ты поступишь так же, - настойчиво сказала Лукреция. Она взяла его руку и передвинула себе на бедро.

– О, Лукреция!
– выдохнул Пьетро.
– Как же твои губы зовут меня!

Они стали целоваться, сперва деликатно, а потом все более страстно. Эцио слегка изменил положение, и случайно задел ногой кирпич, который свалился в сад. Ассассин замер. Лукреция и Пьетро отшатнулись друг от друга.

– Что это?
– спросила девушка.
– Никому не разрешается входить в мой сад и в мои комнаты без моего разрешения! Никому!

Пьетро уже вскочил, испуганно озираясь.

– Мне лучше уйти, - поспешно завил он.- Мне нужно подготовиться к утренней репетиции. Я пойду!
– Он наклонился и в последний раз поцеловал Лукрецию.
– Прощай, любовь моя!

– Погоди, Пьетро... Я уверена, здесь никого нет!

– Нет... Уже слишком поздно. Мне пора!

Напустив на себя меланхоличный вид, он проскользнул через сад и вышел в дверь на другой стороне.

Лукреция немного подождала, потом встала и щелкнула пальцами. Из-за прикрытия высоких близ растущих кустов вышел солдат из ее личной охраны и поклонился.

– Я все слышал, моя синьора, и могу за это поручиться.

Лукреция поджала губы.

– Отлично. Расскажи Чезаре. Посмотрим, что он будет делать.

– Слушаюсь, синьора.

Еще раз поклонившись, солдат удалился.

Оставшись в одиночестве, Лукреция сорвала с цветочной клумбы маргаритку и начала отрывать с нее лепестки, один за другим.

– Любит, не любит, любит, не любит...

Эцио соскользнул к ближайшей лестнице и пошел к девушке. Она присела, наблюдая за его приближением, и не выказывая страха, лишь удивление. Что ж, если у нее в саду еще есть стража, Эцио уделит им немного времени.

– Прошу, продолжай. Я не хотел тебя прерывать, - проговорил Эцио, поклонившись не без иронии.

– Так, так. Эцио Аудиторе да Фиренце, - она подала ему руку для поцелуя.
– Чрезвычайно приятно с тобой познакомиться. Я так много о тебе слышала, особенно в последнее время. Думаю, никто не виноват в том, что в Риме нас преследовали небольшие огорчения?
– Она помолчала.
– Жаль, что Чезаре здесь нет. Ему бы понравилось.

– Я не ссорился с тобой, Лукреция. Освободи Катерину и я уйду.
– В его голосе появились металлические нотки.

– Боюсь это невозможно.

Эцио развел руками.

– Тогда ты не оставляешь мне выбора!
– Он быстро приблизился к ней, не забывая об осторожности. У нее были длинные ногти.

– Стража!
– закричала она, в мгновение ока превращаясь из дворянки в гарпию, и хлестнула его по глазам ногтями, так что Эцио едва успел перехватить ее запястья. Вытащив из кожаного мешочка на поясе кусок бечевки, он вывернул руки Лукреции за спину и быстро связал запястья, потом швырнул ее на землю и наступил одной ногой на платье, не давая девушке вскочить и убежать. После этого Эцио обнажил меч и кинжал, и застыл, готовый лицом к лицу столкнуться со стражниками, спешащими от здания на помощь госпоже. К счастью для Эцио, они хоть и были крепко сложены, но оказались легко вооружены и не носили кольчуг. Эцио не мог поменять позицию, потому что не мог позволить Лукреции вырваться и убежать (она уже попыталась укусить его за лодыжку, защищенную сапогом), поэтому пригнулся, уворачиваясь от клинка первого из подбежавших стражников и ударил того по незащищенному боку. Тот упал. Второй был более осторожен, но, заметив рычащую на полу Лукрецию, кинулся вперед, атакуя Эцио. Он ударил Ассассина в грудь, но Эцио отбил удар вверх, сцепив оба клинка гардами, а потом, взмахнув левой рукой, послал кинжал прямо в голову противника. Стражник рухнул на землю. Последний, пользуясь тем, что Эцио не мог воспользоваться оружием, бросился вперед. Эцио резким движением кинул клинок, который, вращаясь, полетел вперед, к новому противнику. Последний стражник был вынужден вскинуть меч в попытке отбить лезвие, но было поздно - клинок порезал руку. Тот поморщился от боли, но сделал шаг вперед, замахнувшись мечом на Эцио. Ассассин восстановил равновесие и со злостью вонзил кинжал в тело атакующего. Все было кончено. Стражники лежали вокруг мертвые, а Лукреция впервые за все время заткнулась. Тяжело дыша, Эцио рывком поставил пленницу на ноги.

– Пошли, - приказал он.
– И не пытайся кричать, а то вырву тебе язык.

Он потащил ее к двери, через которую ушел Пьетро, и вскоре оказался в коридоре. Эцио потащил упирающуюся Лукрецию вниз, к тюремным камерам.

– Спасаешь принцесс из замка? Как романтично!
– зло выплюнула Лукреция.

– Заткнись.

– Полагаю, ты считаешь, что обвиняя, сея хаос и убивая всех, кого пожелаешь, ты послужишь великой цели?

– Я сказал: заткнись.

– Чего ты добиваешься? Чего? Разве ты не знаешь, насколько мы сильны?