Эцио вслед за охранниками прокрался вперед, пока не увидел в стене дверной проем, от которого вниз уходила каменная лестница. Он знал, что забрался в замок двумя этажами выше камеры, где держали Катерину, поэтому спустился по лестнице на два пролета вниз и оказался в коридоре, похожем на тот, где встречались Чезаре и Лукреция, только этот был каменный, а не деревянный. Он с удвоенной скоростью кинулся в направлении камеры Катерины. На пути ему никто не встретился. Эцио прошел мимо множества тяжелых дверей с решетками, каждая из которых вела в какую-либо камеру. Когда стена повернула, он услышал доносившиеся из-за угла голоса и узнал пьемонтский акцент стражника, который чуть раньше говорил с Лукрецией.

– Это место не для меня, - проворчал он.
– Ты слышал, как она со мной говорила? Хотел бы я вернуться в чертов Турин.

Эцио подкрался чуть ближе. Стражники стояли лицом к двери камеры, а Катерина подошла к решетке. Она заметила Эцио, стоявшего за спинами охранников, Ассассин отступил в тень.

– Бедная моя спина, - сказала девушка страже.
– Вы не дадите мне воды?

Возле двери, где чуть раньше сидели охранники, действительно стоял кувшин с водой. Один из них взял его и поднес близко к решетке.

– Вам что-нибудь еще нужно, принцесса?
– издевательски поинтересовался он.

Стражник из Турина хихикнул.

– Дай кувшин, прояви милосердие, - проговорила Катерина. – А если вы откроете дверь, я смогу показать вам кое-что стоящее.

Охранники сразу приняли официальный вид.

– Не нужно, графиня. У нас приказ. Вот.

Охранник с кувшином открыл решетку на двери, сунул Катерине кувшин и снова запер решетку.

– Уже время смены караула, да?
– спросил стражник из Пьемонта.

– Да, Луиджи и Стефано уже должны были бы быть здесь.

Они переглянулись.

– Как думаешь, эта сучка Лукреция в ближайшее время вернется?

– Думаю, нет.

– Тогда, может, спустимся в караулку и посмотрим, что их задержало?

– Ладно. Тем более это займет не больше пары минут.

Эцио посмотрел, как они уходят, а потом подбежал к решетке.

– Эцио, - выдохнула Катерина.
– Какого черта ты здесь делаешь?

– Зашел к портному, а что, не видно?

– Ради Бога, Эцио, ты думаешь, у нас есть время для дурацких шуток?

– Я собираюсь вытащить тебя отсюда. Сегодня вечером.

– Если ты это сделаешь, Чезаре объявит на тебя настоящую охоту.

– Думаю, он уже это сделал. Но, кажется, его люди не настолько фанатичны, по крайней мере, если судить по этим двум. У охранников есть другой ключ?

– Нет. Они отдали его Лукреции. Она ко мне заглядывала.

– Знаю. Видел.

– И почему ничего не сделал, не остановил ее?

– Я был за окном.

– Снаружи? Ты сумасшедший?

– Я просто сильный и ловкий. Что ж, если ключ только у Лукреции, я пойду и добуду его. Знаешь, где она может быть?

Катерина задумалась.

– Я слышала, как она упоминала, что ее комнаты находятся на самом верху.

– Замечательно. Считай, ключ уже у меня в руках! Оставайся здесь, пока я не вернусь!

Катерина посмотрела на него, потом на цепи и на дверь камеры.

– И куда я, по-твоему, могу уйти?
– произнесла она, сухо улыбнувшись.

Эцио уже привык к стенам замка Сант-Анджело, поэтому, чем выше он поднимался, тем ему легче было отыскивать опоры для рук и ног. Цепляясь за стену, словно банный лист за тело, Эцио (его плащ слегка качался от ветра) подобрался к высокому парапету и влез на него.

На другой стороне был небольшой спуск - узкая кирпичная дорожка, не шире четырех ступней, от которой в сад вела лестница со ступенями через неравные промежутки. Сад располагался на крыше замка, в центре него стояло каменное строение - в один этаж высотой, - с плоской крышей. В здании были огромные окна. Место было почти не защищено. Внутри горел свет от множества свечей, и Эцио разглядел роскошные, со вкусом обставленные комнаты. Если дорожка к зданию была пуста, то сад - нет. На лавке под раскидистым деревом, свесившим ветви с нераскрытыми почками, скромно сидела Лукреция, держа за руки привлекательного молодого человека. В нем Эцио узнал одного из ведущих романтических актеров Рима - Пьетро Бенинтенди. Чезаре бы не понравилось, узнай он об этом! Эцио, не более чем тень, подполз вдоль дорожки как можно ближе к паре, мысленно поблагодарив растущую луну, которая давала не только свет, но и обманчивые, маскирующие тени. Эцио прислушался.

– Я так люблю тебя, что хотел бы пропеть это небесам!
– пылко произнес Пьетро.

Лукреция шикнула.

– Прошу! Шепчи это лишь себе под нос. Если Чезаре узнает об этом, никому неизвестно, что он сделает.

– Но разве ты не свободна? Я слышал о твоем покойном муже и соболезную тебе, но...

– Тише, дурак!
– карие глаза Лукреции заблестели.
– Разве ты не знаешь, что Чезаре убил герцога Бишелье?.. Мой муж был задушен.

– Что?

– Это правда.

– Что с ним случилось?