Токло смерил ее презрительным взглядом и фыркнул.

— Я не вижу у них огненных палок, — сказала Каллик, окидывая взглядом поляну. — Если плосколицые тебя заметят, ты сможешь от них убежать!

— Отлично, — проворчал Токло. — Ладно, сидите тут. И не высовывайтесь, слышите?

Выйдя из-за деревьев, он бесшумно двинулся вокруг поляны, уткнувшись носом в землю. Обернувшись назад, Токло убедился, что обе медведицы смотрят на него, не трогаясь с места.

Он приблизился к берлогам. Синяя была ближе, и шкура на ней сильно выгибалась, хлопая на ветру. Подойдя вплотную, Токло когтем распорол берлогу сзади. Луса оказалась права: все оказалось очень просто.

Токло сунул голову внутрь. Берлога была маленькая и очень тесная, сплошь синяя внутри, так что там даже свет казался голубоватым. На полу лежали две пышные шкуры: очевидно, это были те самые штуковины, в которые плосколицые, по рассказам Лусы, забираются на ночь. Между шкурами стояла маленькая красно-белая коробка.

Повозившись немного, Токло расширил прореху и забрался внутрь берлоги. Первым делом он подбежал к коробке. Тщательно обнюхав ее со всех сторон, он понял, что крышка поднимается вверх. Сунув когти в щель, Токло открыл коробку и замер, прислушиваясь к тому, что творится снаружи.

Плосколицые продолжали по-птичьи щебетать около своего костра: похоже, они даже не подозревали, что в это время медвежонок-гризли роется у них берлоге!

Внутри коробки оказались серебристо-синие банки, похожие на те, что часто валяются возле каменных берлог плосколицых, только поменьше. Токло пытался взять банки, но они выскальзывали из когтей и оказались слишком твердыми и холодными, чтобы нести их в пасти. Нет, никакая это не еда!

Разочарованный и злой, Токло выбрался наружу и подошел к красной берлоге. На этот раз шкура под его когтями издала негромкий звук «ззззз!», и Токло оцепенел от страха. К счастью, плосколицые продолжали чирикать как ни в чем не бывало, и он решил забраться внутрь.

На первый взгляд, эта берлога оказалась гораздо интереснее первой. В ней была всего одна зеленая шкура для спанья, зато целая куча мешков и всяких любопытных штуковин. Токло торопливо обнюхал мешки, выискивая запах пищи. Наступив на зеленую шкуру, он встал на задние лапы и добрался до восхитительно пахнущего мешка, лежавшего на груде ящиков.

Внезапно шкура выскользнула из-под его лап, и Токло, пошатнувшись, попытался ухватиться за что-нибудь, чтобы не упасть. Похоже, это была ошибка, потому что коробки и мешки с оглушительным грохотом обрушились прямо на него.

Снаружи послышались встревоженные крики плосколицых. Когда Токло кое-как поднялся на лапы, один из плосколицых уже распахнул вход в красную берлогу: Подняв косматую голову, Токло растерянно уставился на плосколицего. А тот уставился на Токло.

Некоторое время они молча смотрели друг на друга, но Токло первым пришел в себя. Похоже, пришло время драки.

— Аaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaaa! — завопил плосколицый. Повернувшись спиной к Токло, он выскочил из берлоги и бросился бежать к остальным, которые теперь тоже орали и бегали кругами вокруг своего костра.

Выкатившись наружу, Токло бешено замахал лапами. Ярко-зеленая шкура обернулась вокруг его задней лапы, а сверкающая серебряная миска крепко уселась на переднюю. Он в бешенстве скакал, крутился и вертелся, пытаясь освободиться от них.

— Ааааааааааааааааааа! — снова закричали плосколицые и, все вчетвером, бросились в лес. Луса слышала, как они, с воплями врезаясь в деревья, мчатся куда-то в сторону Черной тропы.

— Здорово ты их, Токло! — закричала Каллик.

— Ты был великолепен! — пискнула Луса, подбегая к Токло, чтобы помочь ему освободиться от скарба плосколицых.

— Давайте лучше посмотрим, что нам досталось, — проворчал Токло, топая по рассыпанным вокруг костра вещам плосколицых. Луса первая бросилась в красную берлогу и сразу же нашла несколько восхитительно пахнувших плоских плиток. Все плитки были обтянуты цветной шкурой, но стоило содрать эту помеху зубами, как внутри обнаружилась вкуснейшая коричневая сладость, слаще всех фруктов и ягод, которые ей доводилось пробовать.

Возле костра Токло и Каллик нашли пакет тонких ломтиков мяса. Когда Луса выбежала из берлоги, они честно поделили мясо на троих.

— Нужно Уджураку оставить, — вспомнила Луса.

Каллик тут же сгребла часть ломтиков в сторону.

— Это я отнесу ему.

— Ладно, идем, — скомандовал Токло, когда они проглотили все, что могли найти съедобного. — И побыстрее, пока они не вернулись.

Медвежата бросились к деревьям и не останавливались до тех пор, пока не отбежали на значительное расстояние от разоренного стойбища плосколицых. В пасти у Каллик болтались куски мяса, и ей приходилось бежать, высоко задрав голову чтобы не перепачкать угощение в пыли.