Она подалась вперед и, прищурившись, внимательно рассмотрела рану:

— Там вошла пуля?

— Да.

— А как же ты до сих пор жив?

— Я оказался живучим.

Словно зачарованная, она придвинулась еще ближе:

— Больно?

— Да. Не трогай.

Она резко отпрянула назад.

— И не собиралась, — сказала она. — Никогда больше не коснусь мужчины.

Она поднялась и подошла к столу.

— Хочешь еще выпить? — спросила она. — Я выпью.

— Мне хватит.

— Что вообще происходит? — спросила она. — Перед вашим приходом мы слышали взрывы. А затем совсем близко подлетал вертолет.

— Идет война, — ответил Фальк. — Самая настоящая.

Фальк вышел в просторную гостиную. Вальдес дремал на одной из кушеток, с которой так и не сняли пластиковую упаковку. Бигмаус сидел на другой. Со стороны казалось, что он тоже спит, но тело его было напряжено и поза неудобная. Его кожа выглядела восковой. Фальк присел на корточки рядом, стараясь не потревожить его. Дыхание Бигмауса было поверхностным и тяжелым, а когда Фальк прислушался, то услышал где-то в глубине его груди нехорошее клокотание.

Снаружи темнело, и завеса дождя пропитывалась сгущающимся мраком. В окно он видел, как Раш и Прибен в сумерках двигаются вдоль дома туда и обратно, просматривая долину со стороны шоссе.

В кухоньке флигеля Милла зажгла в чашке свечу.

— Поставь ее подальше от окна, — приказал он.

Тал спала, сидя на скамье. Рядом с ней калачиком свернулась Ленка, положив голову ей на колени. Фальк прошел в их небольшую, неприбранную спальню и прикрыл за собой дверь.

— Клиш? — чуть слышно позвал он.

Ответа не последовало.

— Клиш?

На этот раз раздалось несколько отдаленных звуков — не то пару раз протрещал сверчок, не то проквакала лягушка.

— Клиш?

Он сел на незастеленную кровать. По-видимому, девушки спали тут все вместе, чтобы не замерзнуть. Чего только не накопилось вокруг кровати и под ней: огарки свечей, упаковки от продуктов, кое-что из грязной одежды. Были здесь и книги — книжки с цветными картинками, принесенные, как предположил Фальк, из детской наверху. Он поднял одну из них. В доме он больше нигде не видел книг, но догадался, что девушки выбрали именно эту, потому что в ней не было непостижимых глыб англоязычного текста, который мог бы встретиться в каком-нибудь романе. Надписи, сделанные обычным жирным шрифтом, поясняли интересные фотографии.

Он прочитал заголовок на обложке: «Наше большое приключение». Слова были напечатаны поверх изображения человека в скафандре Эры Первопроходцев, работающего за бортом космического корабля: он парил в невесомости рядом с модулем на околоземной орбите. Земля частично отражалась в слишком большом, чуть золотистом куполе его шлема. Он выглядел беспомощным, брошенным на произвол судьбы, словно раздутый утопленник в волнах морского прибоя. Красные буквы названия его космического агентства расцветали на груди объемного белоснежного скафандра. Тени были резкими, свет тоже резким, не хватало рассеяния, правдоподобности.

Внутри книги слова и картинки упрощенно рассказывали о первых этапах освоения космического пространства. Космическая гонка. Фальк уже забыл, что раньше было такое название. Какое-то слишком легковесное, бодренькое и оптимистичное. Насколько он знал, эта гонка не отличалась благородством. Просто три мировые сверхдержавы сошлись в безжалостном, часто опрометчивом состязании по захвату территорий за пределами Земли. Две из них, ОО и Блок, по сути, на протяжении всей Эры Первопроходцев наращивали соперничество — холодную войну — в технологическом превосходстве и дерзких устремлениях.

Были и великие моменты, которые он помнил еще по книжкам с картинками из своего детства: космические станции, которые привели к настоящему ускорению Первого Вторжения. «Восток» и «Джемини». Гленн и Леонов. Шепард и Гагарин. Программы «Союз»-«Аполлон» и «Марш-Лонг». Запуски. Орбиты. Выходы в открытый космос и пожары на пусковых установках. И самый запоминающийся снимок из всех: неизгладимый образ первого человека на Луне. Вирджил Гриссом. Июнь, 1960-й.

— Фальк?

Он вздрогнул и выронил книгу:

— Клиш? Ну где ты ходишь?

— Прости, та же проблема, что и раньше, — отозвалась она.

Закрыв глаза, он скользнул в темноту, чтобы легче было слушать.

— У меня есть для тебя небольшая информация, — сказала она. — Я все слышала. Прости. Пришлось. Я определила ваше местоположение как на территории ОО. Во всяком случае, я очень надеюсь, что это так. Был такой Грейсон Себерг, работавший в «Ресурсодобыче» здесь, на Поселении Восемьдесят Шесть. Оперативный директор. Когда зоны побережья и шоссе Ганбелт были открыты для разработки, он подал около четырехсот частных заявок на покупку земельных участков в этой местности.