Она рассмеялась, тихо, затаенно, в глазах ее заплясали бесовские искорки. Она легонько толкнула его в грудь.

– Ну и чудак же ты! Какой он мне муж? Он брат мне родной. Стала бы я при живом муже ластиться к другому.

Он неопределенно покрутил перед своим лицом ладонью. Промолчал.

– Одна я живу. Мужа уж пять лет как убили.

Помолчала, добавила:

– И чего вы, мужики, все ищете? Чего вам дома, при женах не сидится? Вечно вас тянет куда-то, вечно куда-то стремитесь, обязательно вам нужны бои и сражения, убийство и кровь… А мы вот сиди и коротай жизнь в одиночестве, без мила друга сердешного…

И Крутояр с удивлением заметил, в ее глазах появились слезы. Это было последнее, что он помнил, потом наступил мрак, будто он провалился в какую-то бездонную, черную яму…

Очнулся в постели. Как оказался в ней и где находится, он не знал. Над ним склонилось женское лицо, руки гладили его волосы. Он спросил:

– Где я?

– У Жихаря, моего брата. Он оставил тебе свою постель и ушел ночевать к друзьям.

– А как тебя звать?

– Листава. Ты лежи, лежи. Никто не станет мешать твоему сну.

– Ты красивая, – сказал он и снова погрузился в полузабытье. Вроде бы знал, что лежит в постели, находится в избе своего друга, и в то же время ему казалось, что парит над землей, а под ним то волжские воды текут и качают его на своих волнах. То вдруг наваливалась булгарская крепость своими сырыми дубовыми стенами, и ему становилось страшно, и он хватался за руки Листавы. Она была рядом, значит, все будет хорошо и все страхи напрасны.

– Спи, миленький, – говорила она. – В твои годы хорошо спится. Все у тебя впереди, все ясно и чисто. И пусть ни облачка не будет на твоем небосклоне…

Хмель мутил сознание, явь путалась с видениями, и ему уже казалось, что не Листава сидит у его постели, гладит по волосам и говорит ласковые слова, а мама пришла к нему и убаюкивает перед сном…

– Мама, – шепчут губы. – Родная моя…

– Да, в мамы тебе гожусь, стара я стала. Да какая моя старость? Тридцать два года… Одиночество меня состарило. А так хочется, чтобы кто-то был рядом, опереться на чье-то крепкое плечо…

– Мама, мама моя, как я люблю тебя, – шепчет Крутояр и проваливается в глубокий сон.

Утром разбудил его Жихарь.

– Ну и здоров ты спать! – весело проговорил он. – Ты знаешь, сколько сейчас времени?

В раскрытое окно бил столб солнечного света, через отворенную дверь доносилось кудахтанье кур, в избе стоял вкусный запах жареного мяса. Крутояр почувствовал, как от голода засосало в желудке.

– Наверно, много, – неуверенно ответил он. – Позднее утро?

– Полдень! Обедать пора!

– Вот это да! – сказал пораженный Крутояр и стал одеваться. Вспомнил вчерашний вечер, Листаву. Стало стыдно. Надо же было так напиться, что толком и не помнит, как вел себя. Может, натворил чего?.. А кто его раздевал? Наверно, Листава. Наверняка она! Вот стыдоба! Но где же она?

Он стал оглядываться, надеясь увидеть ее в сенях или на дворе. Жихарь, перехватив его взгляд, проговорил:

– Сестра ушла к себе. У нее двое детей, хозяйство. Это я упросил ее поухаживать за нашими ребятами.

Крутояр сел, спросил, не глядя на друга:

– Я вчера… как это?…перебрал, в общем. Ничего не набедокурил?

– Какое! Ты так быстро опьянел, что нам только и оставалось уложить тебя в постель да закрыть одеялом.

– Это – ладно. А то я уж…

– Голова побаливает?

– Нет. Голова в порядке.

– Это хорошо. А я, если переберу вечером, утром без кружки хмельного не могу. Голова раскалывается на части. А ты молодец. Значит, с похмелья болеть не будешь. Везет некоторым!

Жихарь поставил глиняную тарелку жареного мяса с луком, наверное, осталось после вчерашнего пиршества. Принялись за еду.

– Хочется мне прогуляться куда-нибудь еще, – сказал Жихарь, не отрываясь от тарелки. – Душа воли просит! Ложусь спать, а сам в уме перебираю все наши похождения. И вновь хочется кинуться куда-то!

Крутояр хмыкнул что-то неопределенное, но ничего не ответил.

– Персидские берега обшарили, булгар потрепали… Куда бы еще кинуться?

– На хазар не хочется?

– На хазар? Э, нет. Хазария вокруг нас – самое сильное государство. Каган – серьезный правитель. Недаром дань платим. Попробуй только затронуть, не додумаешься, куда спрятаться. Деда своего помнишь? Куда-то в глушь к финнам убежал. А ведь каган только пальчиком пошевелил…

Помолчали.

Наконец Крутояр спросил: