— Хорошо, тогда в город.

— Там тебя поймают в первый же день и сразу отправят на бойню.

— Получается, нам некуда сбегать?

— Да, сынок. Кроме Нашей планеты! Там живут души всех съеденных коров.

— Всех-всех-всех?

— Конечно! Души летают над лугами, а луга — сочные, зеленые, их много, там вообще — одни луга.

Пранас продолжал жевать, и уже не потому, что хотелось есть (есть уже точно не хотелось), а чтобы не привлекать внимания Игнаса.

— Мечисловас знал обо всем, когда уезжал в город?

— Конечно, сынок, я рассказал ему.

Значит, он знал и не попрощался!.. Грустно так улыбнулся, ткнулся в бок губами и пошел вместе с остальными бычками в грузовик.

— Я же еще очень молодой, — сказал Пранас, но отец не ответил, потому что все уже было сказано.

Пригнали стадо с соседнего хутора. Жалмарге улыбнулась издалека так ласково, как никогда даже солнце поутру не улыбалось. Но эта нежность уже ничего не значила, потому что с ней ничего нельзя было сделать.

Ночью Пранас не мог уснуть. Ворочался, вставал, ложился, и все без толку. Потом задрожал от страха и еле устоял на ногах. Он не знал, как именно будут его резать, и невольно каждой частью своего тела пытался представить страшное, горячее проникновение ножа.

Отец прижал его к стене коровника, дрожь понемногу прошла.

— Зачем ты мне обо всем рассказал? Уж лучше бы не знать.

— Сынок, я не смог бы жить дальше, если бы мы не простились. Получилось бы, что я тебя обманул.

— Скажи, отец… А как же ты вырос и прожил долгую жизнь?

— Тут все просто, у каждого своя судьба. Когда-то меня одного оставили, чтобы рожать новых бычков.

«Это, наверное, еще страшнее — вот так жить, рожать детей и прощаться с ними», — подумал Пранас. Но подумал, уже засыпая. Сон приходит сам собой, когда о нем перестаешь думать.

И опять до рассвета пришлось проснуться. Сначала, во сне, все было тихо: речка, цепь, лис, а потом непривычный, залетный звук разбудил Пранаса. Машина хозяина господина Чесна запыхтела, зашуршала по гравию и остановилась у дома.

Лукас приехал! Лучший друг, брат, Бог! Как же можно было за своими страхами забыть, что это — сегодня! Госпожа Чесне выбежала встречать, дверь машины отворилась, и Чесна вынес спящего Лукаса на руках. На мгновение кусочек его белого тела блеснул в темноте. Вырос-то как! Восемь лет — не шутка, совсем крепыш стал. Мальчик спал, обвив ручками папину шею.

Пранас улыбался какое-то время, но потом загрустил еще пуще прежнего. До этого ему было просто страшно умирать, а теперь он понял, что навсегда попрощается с Лукасом и с Жалмарге. Она, конечно, не была лучшим другом, но с ней было почему-то хорошо, к ней тянуло и расставаться не хотелось. Потом он понял, что еще ему не хотелось расставаться с любимым зеленым лугом, с тем, как перед рассветом начинает пахнуть солнце, с ночным журчанием речки и даже с лисом, которого никогда не видел. И он рассказал обо всем этом отцу.

Отец сказал:

— Сынок, неважно, отчего умрешь. Важно — для чего родился. Важно принести кому-то пользу. Скажи, ты любишь Лукаса?

— Спрашиваешь! Больше всего на свете!

— Так вот, ты сможешь ему помочь. Я слышал, что он заболел в городе и его сюда прислали выздоравливать. Ему нужно набираться сил и хорошо питаться. Понимаешь?

— Лукас заболел? Как так!

— Из твоего мяса сделают котлетки, Лукас их съест и выздоровеет. Он будет бегать, резвиться и вспоминать Пранаса — своего лучшего друга.

Лучшего?! Ну… Конечно… Что тут думать.

— А я смогу встретиться с ним перед тем, как…

— Думаю, сможешь, если ему разрешат выйти. Ну, а если нет… просто поможешь другу.

Шли на луг, и Пранас не знал, что сегодня это — в последний раз. Как обычно, еще до звона бубенцов, он почувствовал приближение Жалмарге с той стороны холма.

— Ну что, рассказал тебе отец про Планету?

— Рассказал… Знаешь, ничего интересного. Я потом тебе как-нибудь.

Он вдруг подумал, что Жалмарге тоже скоро пустят на мясо, но у нее нет лучшего друга, вроде Лукаса, ей некого накормить собой. И пусть сейчас она ни о чем не догадывается, потом, когда поведут забивать, наверное, будет очень страшно умирать просто так, без пользы. Пранас спросил:

— Тебе нужен друг?

Жалмарге затаила дыхание и отвела взгляд.

— Нужен, — сказала она.

— Хочешь, я буду твоим другом?

Тогда она чуть не заплакала.

— Очень хочу.

Потом они молчали и ели клевер. А потом пастухи погнали стада домой.