Пранас почувствовал, что Жалмарге сейчас так же висит на орбите, как и он, только с другой стороны планеты. Стало опять обидно, но все люди на Земле уже были мертвы, и обижаться было не на кого. Поэтому на этот раз ему стало не обидно, а просто очень грустно. Он закричал что есть силы, как если бы у него были голос и сила, и этот крик облетел Планету вокруг: по воздуху и по траве. Но обратно ничего не вернулось. Ни сразу, ни немного погодя, ни через миллион лет.

А дело было вот в чем. Через неделю после Пранаса забрали Жалмарге. Она ничего не знала, ее никто не предупредил, так что поняла она, в чем дело, только когда ее стали убивать. А поскольку она была очень добрая и крепко любила жизнь своим юным сердцем, то убить ее не могли очень долго. Не понимая ничего, она выла, не падала от тока, а потом, упав, чувствовала боль до конца: когда ей резали ноги, горло, пилили пополам.

Мясо Жалмарге отправили в ресторан и почти целиком съели, а последний кусочек (это был язык) отварили и подали одной молодой паре. Это были туристы из Великобритании, влюбленные друг в друга Кэтрин и Пол. А еще это был не просто ресторан, а ресторан отеля, и блюда подали не в зал, где обычно люди обедают, а наверх, прямо в номер. Собственно, язык заказал Пол, а Кэтрин — филе тунца с овощами. И, как это часто бывает, они стали угощать друг друга, перекладывая из тарелки в тарелку кусочки коровьей и рыбьей плоти. Потом они так захотели друг друга, что забыли о еде, и рыба осталась лежать вперемешку с мясом на одной тарелке. Конечно же молодые люди ничего не знали о том, что в этом языке таилась последняя, неотомщенная частица души Жалмарге, конечно же они ничего не знали о ее первом и последнем поцелуе с Пранасом.

Пару недель спустя Пол был найден мертвым у себя в Лондоне на работе, пронзенный невидимым рогом в самое сердце, а Кэтрин, со страшным, словно прогрызенным рыбьими зубами отверстием ниже живота — в постели со своим начальником мистером Робсоном.

Души Жалмарге и безымянного тунца из Балтийского моря отправились наверх, но поскольку они долго пролежали вместе, то произошла ошибка. Коровья Планета притягивала, притягивала Жалмарге, а притянула тунца. И он остался висеть на орбите, потерянный навсегда для своих, не зная пути на Планету Тунцов.

И когда Пранас чувствовал присутствие своей любимой по другую сторону планеты, как по другую сторону луга, когда он пробил космическое пространство, закричав во все горло, как если бы у него было горло, этот крик долетел на самом деле до тунца, а тот не знал, что делать, потому что это была не его планета.

Жалмарге тоже навсегда исчезла в темноте, которая была настолько темной, что ей не было названия среди человеческих слов. Можно, наверное, сказать, что она сгинула в глубине другой Вселенной, как если бы была другая Вселенная.

2009

Город был южный. Коты гонялись не за мышами, а за мелкими ящерицами. День стоял на мели, высокое солнце долго не двигалось. Я лежал на каменной скамейке во дворе научного центра и ждал, когда меня позовет Лика, помощница доктора Охтовского. Лика мне нравилась, но я не давал волю чувствам, потому что не понимал до конца, есть ли что-то между ней и Охтовским. Конечно, при мне, молодом стажере, они вели себя подчеркнуто делово, а как оно на самом деле — одному Богу известно.

Мне нравились ее плечи, локти, кисти, шея, волосы, закинутые назад и падающие вперед, краешки глаз, зрачки, голос, молчание, то, как она сидит, ходит, думает, пишет что-то в журнале. Исходя из вышеперечисленного, можно заключить, что Лика мне нравилась вся, в комплексе, я не мог вычленить что-то одно в ее образе. И конечно, если бы мои опасения подтвердились, мне пришлось бы увидеть в Охтовском соперника, ревновать, а именно к нему я не хотел испытывать этих чувств. Николай Николаевич Охтовский, звезда российской и мировой науки, основатель метода Замещения, мой кумир, человек, из-за которого я после школы пошел на медицинский… Нет, я даже думать не хотел о том, что он и Лика… Но не думать совсем не получалось. Каждое утро, когда я встречал ее в кабинете, начинались мысли о глазах, руках, голосе — и дальше по списку.

Старался отвлекаться, ведь несмотря на то, что моя должность называлась в отделе кадров «стажер», фактически в эксперименте я выполнял функцию Заместителя. Это выматывало нереально, требовало много энергии и времени на восстановление. Как у донора, например. Донорам же тоже дают какие-то выходные и талоны на питание. Если бы я чересчур концентрировался на личном, просто не смог бы работать и помогать людям.

Я по-разному пытался восстанавливаться: и спать подольше, и калорийное есть. Но больше всего помогало вот это лежание на солнце. Я растекался по нагретым камням, разворачивал руки ладонями вниз и присасывался к теплу, как ящерицы. Конечно, зимой так уже не получится, но до зимы далеко, неизвестно еще, что со всеми нами произойдет.

Легкая, как лист, когтистая лапка скользнула по моим волосам. Я перестал слышать шум далеких улиц, автобусов и детей. В этот момент меня позвала Лика.

— Георгий! Мы вас ждем!

Мое имя не давало нам перейти на «ты». Потому что говорить «Георгий», и при этом «ты» — тупо, вынужденно получается «вы». А чтобы говорить «ты», нужно говорить «Жора», а этого я не допускаю, потому что всему есть предел. Потому что кто из мальчиков хочет быть Жорой, а из девочек — Зиной? Выхода не было. Всегда приходится выбирать между целостностью своей личности и счастьем.