– Ты опять нервничаешь, – констатировала Эн, заметив реакцию кота. – Интересно, правда ли, что животные чувствуют свою смерть, или это все выдумка? Может, и твои нервы – предчувствие смерти? Ну, давай, залазь, – Эн махнула рукой в сторону раскрытого зева переноски, приглашая Дэниела войти внутрь.

Дэниел покосился на переноску, затем на Эн и остался стоять на месте.

Только шерсть на спине поднялась выше, да когти царапнули по полу. Кошачье сердце Дэниела разволновалось, застучало, затрепетало, забилось, будто птица, попавшая в силки.

– Не хочешь сам заходить, тогда придется тебя туда засунуть, – сказала девушка и двинулась к коту. Дэниел беспомощно принялся озираться по сторонам в поисках выхода, но выхода не было. Разбивать головой стекло он еще не научился, как и открывать запертые двери. Тем не менее, просто стоять и дрожать от страха – тоже не выход. Надо было хоть что-то предпринять, но что предпринять в такой ситуации?

Эн приблизилась и наклонилась над котом, собираясь взять его на руки. Но Дэниел не стал дожидаться, когда его возьмут на руки, зашипел, обнажил клыки и ударил когтистой лапой по одной из протянутых рук Эн. Девушка инстинктивно вскрикнула и отдернула руку. Дэниел же, не придумав ничего получше, как угорелый принялся носиться по комнате. Слова Эн о том, чувствуют ли животные приближение собственной смерти, наполнили сердце Дэниела ужасом, он понял, что день икс наступил, хоть и раньше, чем предполагалось. Переноска для него стала своеобразной плахой. Оказавшись внутри переноски, он самовольно положит голову на плаху. А вот этого он не хотел, поэтому решил до последнего избегать рук Эн, так и норовивших как можно скорее отправить его внутрь проклятой переноски.

– Ну что за кот! – воскликнула девушка, спустя минуту беганий за Дэниелем. На лице ее появилось сердитое выражение, хотя в глазах плясали язычки растерянности. – Я же все равно тебя поймаю! А Лили даже раздумывала, а не взять ли тебя к себе домой! Вот дура была бы! Ты же ненормальный! А ну быстро давай в переноску! – Эн топнула ногой и пришпилила кота взглядом к стене.

Дэниел стоял в дальнем от Эн углу комнаты и прыгал взглядом по помещению. Дыхание с трудом вырывалось из груди, рот открылся и стал похож на маленькую пещеру, края которой были сплошь заполнены сталагмитами и сталагтитами. Дэниелу было безумно жарко от этих невероятных полетов по комнате, и он хотел пить. Но тарелка с водой стояла в угрожающей близости к Эн. Сунуться к тарелке, значило оказаться в руках девушки. Дэниел понимал всю бессмысленность своих действий, ведь рано или поздно Эн все равно его поймает. И, тем не менее, поделать с собой ничего не мог, уж очень ему хотелось жить.

– Несносный котяра, – фыркнула Эн, после чего поправила перчатки на руках и двинулась к Дэниелу. Дэниелу ничего не оставалось, как снова приняться летать по комнате, уворачиваясь от рук Эн, словно от ядовитых змей. Но долго так продолжаться не могло, Эн была сильнее и выносливее того клубка шерсти, которым был Дэниел. Дэниел это хорошо понимал и с сожалением ощущал все возрастающие слабость в теле и нытье в мышцах. Дэниел знал, надолго его не хватит, но все равно продолжал бегать от Эн. В конце концов, рука Эн схватила его за шкирки и прижала к полу. Дэниел лежал, не двигаясь. Сил двигаться, как и желания, уже не было. Эн обхватила кота двумя руками, подняла в воздух и встряхнула, словно проверяя, жив ли он еще, затем прижала к животу и понесла к переноске.

– Я же говорила, что поймаю тебя, – сказала Эн, засовывая кота в переноску. – Только вымучил всю и себя впридачу. Не был бы таким пришибленным, все было бы иначе. Идем, нас уже, наверно, заждались.

Эн закрыла дверцу переноски, взялась за ручку, оторвала переноску от пола и вышла из комнаты. Дэниел, измученный и взмыленный, лежал на тряпке, устилавшей дно переноски, и смотрел сквозь ее дырявые стены, словно через прутья тюремной камеры на пустое, удаляющееся помещение, в котором он провел неполную неделю. Совсем недавно он мечтал о том, чтобы вырваться из этих проклятых четырех стен, сейчас же он хотел другого – остаться внутри них как можно дольше, по крайней мере, так он мог надеяться на то, что будет жить. Сейчас же никакой надежды не было. Его ждала смерть, словно заключенного, совершившего тяжкое преступление и готовившегося понести заслуженную кару. Но он же не был заключенным! Он не совершал никакого преступления! Он был просто-напросто маленьким животным, котом породы скотиш-фолд, который за свою жизнь даже мухи не обидел. И, тем не менее, его ждала смерть через усыпление, словно заключенного, совершившего тяжкое преступление. Где справедливость?! Возможна ли она вообще в мире, населенном столь жестоким и эгоистичным существом как человек?

Дэниел хотел бы разреветься горькими слезами, но слез почему-то не было.

«Говорят, животные не плачут, – подумал Дэниел. – Плачут! Еще как плачут, только не показывают этого. Делают это глубоко в своем сердце, чтобы их слез не заметили жестокие люди, все равно не поймут, лишь посмеются да поведут на бойню».

Сердце Дэниела, маленькое кошачье сердечко, готово было разорваться от переполнявшей его невыносимой боли. Ему казалось, что таких страданий он не испытывал даже тогда, когда был человеком. Он хотел жить. Также как и любое живое существо, которое ведут на смерть, он хотел жить. К сожалению, его судьба соприкоснулась с человеком и теперь… Пальцы Дэниела разошлись, образовав некое подобие веера, когти выползли из пазух и медленно, словно боясь поранить живую плоть, коснулись поверхности подстилки. Внезапно пальцы сжались, и когти вонзились в подстилку.

«Будь проклято человечество! Будь проклято человечество, обрекающее других на смерть! Придет время, и ты захлебнешься в своей же крови!»

Помещения карантина остались позади. Эн спустилась по лестнице на первый этаж, где находились смотровые, операционные и им подобные помещения, прошлась по длинному коридору в самый его конец и остановилась перед дверью. Потянув за ручку, девушка открыла дверь и вошла в просторную комнату.

– О, а вот и вы! – услышал Дэниел знакомый голос. Дениэл не видел говорившего, так как Эн несла корзинку дверцей назад, но Дэниелу не надо было видеть Лили, чтобы узнать ее голос. – Почему так долго?

– Пришлось повозиться с этим ненормальным котом, – сказала Эн, ставя переноску на стол.

– Правда? А я все надеялась, что его вспышка агрессии прошлым разом – случайность. До последнего уговаривала себя не усыплять его и уже думала этого не делать, но теперь вижу, что эвтаназия для него действительно лучший вариант. Бедный котик, он болен.

«Дура», – вздохнул Дэниел, осматривая видимую из переноски часть комнаты. Это была операционная. Запахи, хирургические инструменты, баночки с непонятными жидкостями, – все говорило об этом. Грусть и тоска когтистыми лапами сжали кошачье сердце.