Дэниел тряхнул головой, прогоняя остатки сна, и потрусил к двери. Дверь была незаперта, и Дэниел без труда выскользнул в темный коридор. Остановившись перед дверью, за которой пряталась приемная, Дэниел прислушался. Тишина. Дэниел прижался головой к двери и надавил на нее. Та, скрипнув, подалась вперед, образовав проем, в который не замедлил протиснуться кот.

Оказавшись в приемной, Дэниел осмотрелся. Слева, прислонившись к стенам, словно утомленные старцы, стояли два маленьких кожаных дивана. Перед каждым из них находился журнальный столик, по углам – комнатные пальмы в больших горшках. На стенах висели фотографии животных в рамках, дипломы и другой бумажный мусор, свидетельствовавший о достижениях приюта. Между диванами стоял четырехногий деревянный столик, на котором Дэниел заметил большой аквариум, с висевшими в воде, словно в воздухе, разноцветными рыбками. Мягкий свет от лампы, приделанной к одному из углов аквариума, падал на воду, проникал вглубь, но, казалось, совершенно не беспокоил рыбок.

По правую от Дэниела сторону стоял стол секретаря, за ним проглядывало кресло на колесиках с высокой мягкой спинкой. Справа от кресла нашли свое место шкафчик для документов и столик с принтером и факсом. Слева от кресла в нескольких метрах от стола секретаря, в углу, примостился маленький столик с электрочайником. Стены по эту сторону комнаты также украшали фотографии животных, в основном собак и кошек в окружении улыбающихся работников приюта.

Закончив осмотр комнаты, Дэниел устремился дальше, к широкой двери, выводящей на улицу. Приблизившись, Дэниел ткнулся головой в дверь. Надавил сильнее. Еще раз. Безуспешно, дверь была заперта.

«Придется ждать утра, – Дэниел разочарованно фыркнул. – Стоило догадаться, что на ночь приют закрывается».

Взгляд Дэниела устремился назад, туда, где должна была быть операционная. Нет, туда он больше не вернется. Чем ближе к свободе, тем лучше. Так расценил Дэниел, подошел к одному из диванчиков и заглянул за спинку. Места для маленького кошачьего тельца здесь было более чем достаточно.

Дэниел протиснулся в проем, образованный стеной и задней ножкой дивана, развалился на полу и через минуту-вторую заснул.

Тайги лежал на лавочке возле одного из домов и трясся от страха. Где-то совсем рядом лаяло одно из тех мерзких существ, которые то и дело норовят ухватить крепкими и острыми зубами за тонкую и нежную кошачью шею. Страх перед этим противником Тайги впитал с молоком матери. Лающих существ стоило избегать, так как они были самыми заклятыми врагами кошачьего рода.

Тайги огляделся. Лающего существа видно не было. Успокоившись, Тайги сполз с лавочки и побежал по дороге, окруженный светом уличных фонарей.

Впереди заревело железное существо, одно из многих, которых Тайги встретил за последнее время своего пребывания на улице. Тайги юркнул в подворотню и затих. Когда же рев железного существа затих вдали, он вернулся на дорогу и продолжил свой путь. Инстинкт самосохранения требовал от него избегать этих существ, любых существ, способных причинить боль, особенно двуногих. Эти любят делать больно другим. Тайги знал это, так как хорошо прочувствовал это на собственной шкуре. Нет, не той лысой, которая у него была сейчас, а той, которая была прежде, красивая, теплая и такая привычная в отличие от этой, уродливой и не способной защитить даже от холода. Если бы не искусственная шкура, которая укрывала его безволосое тело в эти минуты, он бы давно уже замерз.

Тайги перебежал на другую сторону улицы и замер, вслушиваясь в звуки ночи. Потянув носом воздух, он повертел головой, будто выбирая направление, определился и побежал дальше. Тайги не знал, куда бежал. Просто бежал и все, хотя нет, это была неправда. Какое-то чувство, одновременно знакомое и чуждое, пробудилось в нем за последние сутки и сделало его бег целенаправленным. Почти целенаправленным, так как животный разум Тайги часто вынуждал его метаться из стороны в сторону, из угла в угол, спасаясь от опасностей, как мнимых, так и реальных. Но когда Тайги совсем терялся и не знал, куда бежать, неизвестное чувство снова пробуждалось и брало его судьбу в свои руки, уводя все дальше и дальше в неизвестность.

Тайги пересек городскую черту и поднялся на холм. Запах вереска заглушал все остальные запахи, даже запах мочи, которой провоняла его вторая кожа.

Тайги не нравился запах вереска. Почему, он не знал, но его нос все время морщился, когда чуял его. Как и в этот раз. Тайги фыркнул и привстал на задних ногах. Удивительно, но стоять на задних ногах ему было намного удобнее, чем на четырех конечностях, к тому же так он дальше видел и издалека замечал любую опасность.

Тайги долго и напряженно вглядывался в горизонт. Крылья носа то и дело двигались, ловя воздух. Наконец Тайги опустился на четвереньки и обернулся. Позади небо посветлело. Солнечные лучи нежно, словно губы любимой, слились с губами возлюбленного, коснулись края горизонта, окрасив его в красное золото. Небо засияло, словно ребенок от радости, и заиграло бирюзой, с каждой секундой все большей. Тайги опустил взгляд и посмотрел на спящий город внизу. Затем отвернулся и, припадая на руки, побежал, оставляя его за спиной.

Жизнь разъяренным носорогом ворвалась в сознание Дэниела, заставив его вернуться из страны сновидений. Дэниел открыл глаза и прислушался. Совсем близко слышались голоса, настолько близко, что он без труда мог различить произносимые слова. Щелкнул ключ в замке и дверь, ведущая на улицу, распахнулась. Звуки улицы ворвались в помещение, едва не побудив Дэниела выскочить из своего тайника и что было мочи рвануть на свободу. Но благоразумие взяло верх над эмоциями. Усилием воли Дэниел подавил желание раскрыть свое местопребывание раньше времени, поднялся и приблизился к краю дивана.