Он почувствовал, что из глаз дочери сейчас хлынут слёзы. Всё-таки внутренне она раскаивалась. Правда, непонятно в чём.

– В общем, слушай мое решение: то, что тебя там чуть не отодрали какие-то гопники, – он скривился, – твои, и только твои сложности. Раз такая смелая, что ходишь неизвестно где, как и с кем, ничего не боясь, – терпи. Через три часа ты летишь на Землю, я распорядился подготовить яхту.

Девушка подняла недоумённые глаза.

– Твоей сестре на день рождения дядя Себастьян подарил виллу на Ямайке, помнишь?

Она кивнула.

– С тех пор никого из семьи там не было. Надо поехать и навести порядок: организовать охрану, прислугу, снабжение – всё прочее. Вот этим ты ближайшую неделю и займёшься. Заодно позагораешь, искупаешься и отдохнёшь от приключений.

– Пап, я не могу лететь на Ямайку! – В её голосе прорезались нотки страха и мольбы.

Он сделал удивлённые глаза:

– Почему?

– Я должна найти Хуанито! И тех бандитов! Ему может угрожать опасность!

Мужчина вскинул бровь:

– Дочь, если я говорю, что ты летишь на Ямайку, это значит, что ты летишь на Ямайку.

– Но, папа…

– Молчать! – закричал он. Девушка стушевалась. – Умей отвечать за свои поступки. Ты разгуливала по городу с человеком, о котором ни я, ни Сирена, ни тётя Алиса – ни одна из наших служб безопасности – не имеем ни малейшего представления. А если бы он оказался террористом или китайским шпионом?

– Он не террорист и не китайский шпион! – вспыхнула та.

– Это знаешь ты, но этого не знаю я.

– Я познакомлю тебя с ним, и ты убедишься!

– Вот! – Мужчина поднял палец вверх. Воцарилась тишина. – Теперь всё поняла? Что нужно было делать вначале?

Она поняла.

– Ты не пацанка с окраины и даже не дочь какого-нибудь завалящего аристократа. Ты – принцесса одной из самых одиозных династий. А ведёшь себя словно… Всё ясно?

– Да, пап. – Девушка кивнула и уткнулась в пол.

– Вот когда ты повзрослеешь, когда начнёшь совершать взрослые поступки, тогда будешь делать что хочешь. А сейчас ты летишь на Ямайку. Когда вернёшься – можешь заняться поисками своего Хуанито и своими обидчиками, разрешаю.

Да, ещё, тебя вновь будет охранять «девятка», – при этих словах девушка скривилась, – и я дал им неограниченные полномочия. Если не будешь их слушаться, они имеют право делать с тобой что угодно. Так что в твоих интересах найти с ними общий язык. Теперь всё понятно?

– Да.

– Всё, ступай.

Девушка встала и обречённо, еле передвигая ноги, направилась к выходу.

– А если его убьют, пока я буду загорать на Земле? – обернулась она у самой двери.

– Значит, судьба его такая. В конце концов, как-то же он дожил до этого времени? Выкрутится.

Бэль кивнула и нажала на открывающую люк клавишу. Сейчас с отцом спорить бесполезно.

Снаружи её уже ждали. Восемь молчаливых фигур в белой форме. Самая безбашенная и оторванная группа корпуса. Каждая из этих девочек прошла столько, что может стать легендой при жизни, буде рассекретить и опубликовать их биографии. Если бы не вербовочная служба, все они были бы либо казнены, либо сидели, долго и без надежды выйти. Но с другой стороны, это самая опытная и самая надёжная группа – им нечего терять, – хотя и самая одиозная. Что ж, придётся работать с ними, никуда не денешься.

– Возьми. – Вместо приветствия, Лана протянула ей вещи, от которых у девушки подкосились коленки.

– Это обязательно?

Они кивнули в унисон.

Девушка молча нацепила на шею тонкую полоску пластика со встроенной внутрь электронной системой контроля и шокером, надела на запястья такие же, но поменьше. Лана, аккуратно отвернув ей волосы, активировала пломбы на застежке ошейника, затем и на запястьях. Ключ от них повесила на брелок и положила в карман.

– Достаточно? – фыркнула Бэль.

– Да.

Тут её тряхнуло. Совсем легко и на долю секунды. Но в глазах с непривычки замельтешило, девушка облокотилась на стол, чтобы не упасть, жадно вдыхая воздух. Из глаз её потекли обидные слезы.

– Это ты специально, да?

Лана кивнула:

– Надо было проверить, работает система или не работает. – И, глядя на заплакавшую девушку, едко бросила: – Бэль, милая, давай на будущее, во избежание недопонимания: если мы ещё раз провалим дело, то бишь если ты ещё раз от нас сбежишь по своим делам, нас утилизируют. А мы очень хотим жить. Ничего личного, просто мера предосторожности.