Ну-ну, и мама меня бросила. Предала, оставила наедине с этой длинной горгульей.

И что теперь делать? Вышвырнуть её? Совесть не позволяет. Всё же она не сдала меня тогда у Витковского. Пусть не от любви ко мне, по собственным мотивам, но ведь не сдала же!

Я присел на пол у кровати, кивнул ей на кресло перед домашним терминалом. Она протянула мне планшетку и села, поджав ноги. И невольно напомнила мне этим Бэль.

– Эмма, я не в настроении. Честно. Будешь приставать – вышвырну.

– Я сделала всё, как ты просил, – проигнорировала она угрозу. – Перебрала все фамилии «золотой сотни» и ещё несколько десятков из второй сотни.

– И что? – Я развернул планшетку и попытался сосредоточиться на том, что там написано.

– Такой девушки нет. Блондинос больше пяти десятков, но так, чтобы совпадало всё, – нет ни одной.

Приехали.

– Может, тебе показалось и её на самом деле не существует? – В её глазах читалась уверенность в своих словах. Дескать, Шимановский, кончай колотить понты.

Я в ответ громко рассмеялся.

– Эмма, я вчера провёл с ней весь день. Незабываемый день! – Я прикрыл глаза, вспоминая свою аристократку. То, как пахнут её волосы, как плавно она двигается, когда танцует… – И она правда аристократка.

Эмма продолжала скептически кривиться.

– Ты не поверишь, кого мы только вчера не видели, – решил убедить её я. Наверное, для того, чтобы самому не разувериться, что это действительно было. – Даже инфанту!

– Инфанту? – В глазах Эммы замелькали искры интереса.

Я кивнул:

– Она стояла в метре от меня. И Сильвию, дочь Октавио Феррейры…

И я вкратце поведал ей историю вчерашней неудачи. Всю, в подробностях.

Почему я рассказал – не знаю. Накипело. Эмма – не лучший собеседник, но на тот момент у меня не было никакого. Хуан Карлос… хороший парень, но он не годится в духовники. По той простой причине, что мы не друзья. Да, мы товарищи, но я никогда не доверю ему самое сокровенное.

А Эмма? Пожалуй, тут сработал тот же закон, что и с Бэль. Она не сделает мне плохо просто потому, что ей это не надо.

– Они уехали. Я же развернулся и убежал. Вот и всё.

Я закончил. Эмма задумчиво молчала. Долго молчала, несколько минут. Затем выдала вердикт:

– Так не бывает.

– Бывает, Эмм, бывает. И после этого ты со своими глупостями? Пожалуйста, пожалей меня, не доставай. Я только что потерял девушку – не до тебя сейчас.

– И что ты собираешься теперь делать? – словно не услышала она.

– А что я могу?

– Как – что? Искать её!

Я рассмеялся:

– Зачем? Господи, Эмма, как же ты не понимаешь, я не смогу смотреть ей в глаза после этого!

– Но ты же ни в чём не виноват?

– Не виноват? – Я вспылил, закричав во весь голос. – А если бы она не была аристократкой? Если бы сзади не ехали её охранники? Что было бы тогда?

Я неудачник, Эмма. Неудачник во всём. Да, мне везёт по жизни, сказочно везёт! То, что я встретил её, – чистая случайность. Она тупо забыла у меня свой навигатор, которым я затем растиражировал преступления Толстого, – тоже случайность. Я устроил дебош, да такой, что в школу нагрянула королева, но и это случайность! ЭТО ВСЁ СЛУЧАЙНОСТИ, Эмма!!!

…Когда я говорил, озвучивал вслух сокровенное, мне становилось легче. Пусть она знает, кто я, – слишком тяжело таскать такой груз в одиночку.

– Я ничего не добился из того, что хотел, мне просто сказочно, нереально фартило. Всю прошлую неделю. А встреча с Толстым – закономерный итог. В школе меня считают чуть ли не героем, но на самом деле я – ничтожество. Ничтожество, неспособное самостоятельно защитить ни себя, ни собственную девушку. И то, что произошло, – всего лишь судьба, решившая забрать назад свои долги. Только и всего.

Ну, вот и выговорился. И стало намного легче. Спасибо Эмме хотя бы за это.

– Я не могу с ней встречаться, – закончил я. – Не могу с ней видеться. Я просто не смогу посмотреть ей в глаза.

– Ты слишком строг к себе. Ты не виноват, что не можешь справиться с целой бандой.

Я лишь усмехнулся:

– Человек отвечает за всё, совершаемое им в жизни. Я мог что-то сделать, мог как-то договориться с ними. Раньше, в школе, с первого дня. Я не знаю, что я мог, НО ЧТО-ТО ВЕДЬ МОГ ЖЕ!