Первым свидетелем со стороны обвинения выступил Лент. Необыкновенной своею наглостью и развязностью, которую не мог сдержать даже Аарон Смит, он произвел на публику самое отталкивающее впечатление. На нем был костюм, обращавший на себя общее внимание: малиновый вышитый камзол, парик с длинными кудрями и галстук из фламандских кружев. Вел он себя в высшей степени нагло, и общее желание было – вышвырнуть его вон из зала заседания.

Несмотря, однако, на его развязность, вопрос, предложенный ему сэром Вильямсом, смутил его.

– Мистер Лент, знаете ли вы подсудимых?

– Очень хорошо, г-н председатель, – отвечал свидетель, выпрямляясь во весь свой рост. – Я всех их знаю.

– В таком случае, свидетель, потрудитесь указать, где тут сэр Роуланд Станлей? – спросил сэр Роуланд.

– Он сидит направо от вас, – отвечал Лент без колебаний.

В зале раздались смешки. Лент, видимо, сконфузился. Но председатель поспешил на помощь ему.

– Мистер Лент, возьмите булавку у пристава и дотроньтесь ею до головы сэра Роуланда.

Лент взял булавку и тронул сэра Томаса Клифтона.

Хихиканье превратилось в громкий смех, который председателю с трудом удалось прекратить.

Давая свои показания, Лент рассказал далее, как он ездил в Майерскоф, как он передал поручение короля Иакова полковнику Тильдеслею и другим, как он познакомился с подсудимыми, из которых Роуланду Станлею передал приказ сверженного короля о назначении его полковником конного полка, а лорду Молинэ – приказ быть губернатором Ливерпуля.

– Скажите, пожалуйста, сэр, – обратился к нему председатель, – в то время все подсудимые были вместе?

– Да, все вместе.

– Вы утверждаете, что были знакомы со мною раньше этого времени? – спросил сэр Роуланд Станлей.

– Нет, этого я не утверждаю, – отвечал Лент.

– Если я не ошибаюсь, – продолжал сэр Роуланд, – я получил приказ от человека, чрезвычайно похожего на вас, тот самый приказ, который и навлек на меня опасность лишиться жизни и имущества?

– Я передал вам только письмо доктора Бромфильда, – возразил тот.

– Вы получили ответ, сэр Роуланд, – сказал председатель суда. – Вы можете предлагать вопросы, – прибавил он, обращаясь к остальным подсудимым, – но теперь не время входить в препирательства. Позвольте вас спросить, свидетель, знали ли вы в лицо подсудимых Клифтона и Станлея прежде, чем передали им это поручение?

– Нет, я никогда раньше их не видал.

– В таком случае, – продолжал председатель, – не следует придавать ошибке, сделанной свидетелем Лентом, такого значения, которое ей пытаются приписать подсудимые. Он только смешал имена двух подсудимых, которых он не знал хорошо в лицо.

– Подсудимые, которым я передал приказ, дали мне каждый за это по пять гиней, – заявил Лент. – Я могу передать некоторые подробности в доказательство того, что я говорю правду. Сэр Роуланд дал мне две гинеи золотом, остальные серебром. Все подсудимые, получив приказ, целовали его и затем, став на колени, пили за здоровье короля Иакова, королевы и принца Уэльского.

– Почему же вы, свидетель, не говорили об этих фактах раньше? – спросил Дикконсон.

– Я бы и не заговорил о них, если бы от меня не требовали того, чего я не мог исполнить.

– Потрудитесь объяснить, что вы этим хотите сказать, – обратился к Ленту председатель.

– Когда я был во Франции, ваша милость, там подготовляли убийство короля Вильгельма, и граф Мельфорд просил меня принять участие в этом покушении. Но по дороге в Англию я встретил одного картезианского монаха, который успел отклонить меня от этого намерения.

После Лента было допрошено еще несколько свидетелей. Затем Дикконсон задал вопрос: все ли улики приведены против обвиняемых?

– Я должен спросить об этом у королевского совета, – отвечал председатель.

Встал сэр Вильяме.

– Мы не имеем надобности в дальнейших доказательствах преступления, – сказал он.

Начались защитительные речи.

– Ваша милость, – начал сэр Роуланд Станлей, обращаясь к председателю суда. – Мы не будем обращать внимание суда и присяжных на все несообразности возведенного на нас обвинения. Мы уверены, что вы сами сделаете это за нас. От нас с величайшей тщательностью скрывают подробности обвинения, но мы надеемся доказать и вам и присяжным, что здесь дело идет о заговоре против нашей жизни, составленном жадными и нищими негодяями с целью овладеть нашим имуществом.

– Милостивые государи, – начал, в свою очередь, Дикконсон. – Мы имеем здесь дело с гнусной интригой, похожей на ту, которою палаты общин опутали Фуллера. Но дело Фуллера не было так плохо, как наше. Вспомним еще и дело Витнея, который, чтобы спасти свою жизнь, обвинил лордов Лигфильда и Сольсбери в том, что они хотели убить короля. Но ложь Витнея раскрылась, и на следующий день он был повешен. Надеюсь, и нам удастся доказать, что возведенное на нас обвинение такого же сорта. Мы Докажем это свидетельскими показаниями.