– Хорошо, – согласился Вальтер. – А теперь постараемся собраться в дорогу поскорее.

Приготовления не потребовали много времени: они должны были ехать верхом и потому могли взять с собою лишь самое необходимое.

Отправляясь к Фенвику, полковник Тильдеслей оставил Беатрисе значительную сумму, которая теперь перешла в распоряжение отца Джонсона, заведывавшего путевыми расходами.

Беатриса написала полковнику длинное письмо, в котором сообщала, что она едет в Сен-Жермен, и советовала ему безотлагательно отправляться туда же. Письмо это Горнби вызвался немедленно доставить по назначению.

На другой день из ворот майерскофского парка выехала маленькая кавалькада, и дом, оставленный на попечение Горнби, опустел.

Вечером Беатриса и ее спутники были уже в Иоррингтоне и, переночевав здесь, рано утром двинулись дальше, стараясь по возможности не утомляться.

Так ехали путники почти неделю без всяких приключений. На седьмой день они сели на небольшой корабль, который перевез их из Ньюгавена в Диепп, откуда можно было уже с полной безопасностью добраться до Сен-Жермена.

Но вернемся к Майерскофу.

Приняв на свое попечение целый дом, Горнби чувствовал, что он взял на себя огромную ответственность. Но он знал, как нужно действовать. Наняв несколько шпионов, он разослал их в разные концы и щедро платил за всякое сообщение, которое оказывалось ему полезным. Через них он узнал, что капитан Бридж, доставив арестованных якобитов в ньюгетскую тюрьму, возвратился обратно и находится теперь в Ланкастере. Было очень вероятно, что этот энергичный офицер заглянет и в Майерскоф, и Горнби приготовлялся встретить его как следует. Все его люди были вооружены и приготовились отразить нападение.

Опасения Горнби не замедлили оправдаться, и дня через два после своего прибытия в Ланкашир капитан Бридж со своими голландскими драгунами уже стоял перед воротами майерскофского парка.

Мост, ведущий к дому, был поднят, и все указывало на то, что обитатели Майерскофа намерены защищаться.

Увидав Горнби на другой стороне рва, капитан закричал:

– Спустите немедленно мост. Я имею приказ арестовать Вальтера Кросби.

– Капитана Кросби нет в Англии, – отвечал дворецкий. – Уже более недели, как он уехал во Францию.

– Я имею основания думать, что он здесь, и намерен обыскать дом.

– В таком случае подъезжайте сюда, – возразил Горнби. – Вы уже меня знаете и потому можете быть уверены, что я задам вам жаркую встречу.

– Вы не осмелитесь противодействовать этому приказу! – вскричал Бридж, предъявляя бумагу.

– А вот увидим! Эй, вы, – закричал Горнби своим людям. – Стреляйте в первого, кто вздумает сюда пробраться.

– Вы не смеете так поступать со мною! – в гневе вскричал капитан. – В последний раз говорю вам: опустите мост!

– Попробуйте сами! – отвечал Горнби.

Осмотревшись кругом, капитан Бридж заметил вдали отряд, почти вдвое превышавший его силы и мчавшийся на рысях к Майерскофу. Он еще не успел разобрать, были ли то враги, или подкрепление, как Горнби и его люди подняли громкий крик. Бридж немедленно повернул назад и стал отступать, не задерживаемый прибывшим отрядом. Отряд этот, подоспевший как раз вовремя, был послан, как оказалось впоследствии, сэром Фенвиком. Разумеется, подъемный мост был сейчас же спущен, и спасители были встречены с восторгом и криками радости.

XIII. Суд над якобитами

В первых числах октября в Манчестер прибыла правительственная комиссия, которая должна была судить восемь якобитов, обвиняемых в государственной измене. Заседания ее должны были открыться 20 числа.

Прежде, чем описывать этот замечательный процесс, который в свое время наделал большого шума и сильно повредил министерству, необходимо познакомить читателя с господствовавшим в городе настроением умов.

Манчестерцы смотрели на это дело, как на кровавый поход, задуманный правительством при помощи судей, чтобы погубить несчастных якобитов и конфисковать их имущество. Поэтому общие симпатии были на стороне обвиняемых.

Несмотря на то, что якобитов заточили в тюрьму и таким образом лишили их возможности действовать, тем не менее в Манчестере у них осталось немало друзей, которые напрягали все усилия, чтобы представить это дело публике в надлежащем свете. Для этого они заручились искусным пером Роберта Фергюсона, смелого публициста, напечатавшего открытое письмо к сэру Джону Тренчарду о злоупотреблениях властью, которые позволяют себе министры. Он доказывал, что суд составлен искусственно, путем давления и подкупа, жестоко нападал на главного прокурора и выводил на свет Божий гнусную личность Лента и других свидетелей обвинения.