– Встаньте, сэр, – строго сказал король. – Я не могу давать вам никаких обещаний. Я прибыл сюда для того, чтобы лично допросить вас и таким образом судить о вашей искренности. Вы можете отвечать или не отвечать – это дело ваше.

– Я буду правдиво отвечать на все вопросы, какие вашему величеству угодно будет мне задать.

– В таком случае скажите, действительно ли эти заговоры, о которых мне так много приходилось слышать в последнее время, серьезно угрожали моей жизни?

– Да, государь, – отвечал Фенвик, не обращая внимания на предостерегающие взоры Вальтера и леди Марии.

– Велико ли число моих подданных, которые стремятся отнять у меня жизнь?

– Многие считают себя оскорбленными, многие обижены по другим причинам, и все они опасны.

– Можете ли вы подтвердить это на суде? – спросил король.

– Прежде, чем отвечать на этот вопрос, я должен знать, что я выигрываю этим.

– Полное и откровенное признание будет вознаграждено прощением.

– Полное признание запутало бы в это дело слишком многих, и я не смею обещать его. Я должен подумать.

– Вы хотите сказать, что все якобиты принимали участие в заговоре?

– Конечно. Одни из них держались спокойно, другие действовали более активно. Первые безвредны, вторые опасны. Все якобиты разделяются на две партии – компаундеров и нонкомпаундеров.

– Я никогда не слышал этих названий, – заметил король. – Объясните мне, в чем их различие.

– Позволено ли мне будет говорить откровенно?

– Конечно.

– Да будет вашему величеству известно, в таком случае, что компаундеры, которые группируются около графа Миддльтона, считают нужным прежде, чем восстановить на престоле короля Иакова, заручиться гарантиями, что религия и свобода страны останутся неприкосновенными. Напротив, нонкомпаундеры, примыкающие к лорду Мельфорду, полагают, что призвание Иакова должно совершиться без всяких условий.

– Теперь я понимаю, – сказал король. – И обе эти партии действуют совместно?

– Обыкновенно нет, государь.

– К которой вы принадлежите сами?

– Я нонкомпаундер.

– Я так и думал. Но такому положению вещей должен быть положен конец. Обе партии идут против меня. Нужно уничтожить их обе. В королевстве не должно быть более якобитов.

– Это было бы благодеянием для государства, если б только это можно было осуществить, – сказал Вальтер. – Но боюсь, что это едва ли возможно.

– Возможно или нет, но это нужно сделать, – твердо сказал король. – Трудности меня не смущают. Через два года в Англии не будет ни одного якобита.

– Если ваше величество исполнит это, тогда я скажу, что вы творите чудеса, – заметил граф Шрусбери.

– Вы должны мне помочь в этом, сэр Джон, – сказал король. – Но вы должны работать со мною без задней мысли. Оставаясь якобитом, вы не выиграли ничего.

– Это правда, но я и не проиграл ничего.

– Вы должны быстро принять решение. Пришлите мне ваш ответ через три дня. В это время леди Мария может навещать вас, сколько ей угодно. Может приходить сюда и капитан Кросби, если, конечно, он пожелает.

– Я должен просить у вашего величества одной милости, – сказал Вальтер.

– Что вы желаете?

– Позвольте мне немедленно отправиться во Францию.

– Почему вы так спешите во Францию? – спросил король.

– Если я не поеду немедленно, то я никогда уже не увижу ту, которую люблю.

– Беатрису Тильдеслей?

– Да, государь. Осмелюсь спросить ваше величество, что вы изволили слышать о ней?

– Это для вас безразлично. Вы можете ехать, но не возвращайтесь обратно. Вы приносите в жертву любви очень многое.

– Я не могу поступить иначе, государь. Я должен ехать.

– В таком случае пусть будет по-вашему.

По знаку короля майор Вентворт открыл дверь, и царственный посетитель вышел в сопровождении графа Шрусбери.

XIX. Луч счастья

Первый вопрос Вальтера в Сен-Жермене был о Беатрисе.

Когда он узнал, что она вне опасности, у него с души словно бремя скатилось. Лихорадка у нее прекратилась, и через несколько дней она могла уже выходить из комнаты.