Майор Вентворт не стал больше говорить и, пригласив посетителей следовать за ним, ввел их в мрачное каменное здание с узкими окнами, выходившими на огромную башню, стоявшую перед ним.

За зубчатой стеной, окружавшей башню Бьючамн, в которую вели массивные, обитые огромными гвоздями двери, стоял мрачного вида человек в темно-сером одеянии со связкою ключей.

То был тюремщик Джон Моди.

Моди видел, как леди Мария направилась к дому коменданта и вышла оттуда с майором Вентвортом. Он сразу догадался, что она явилась для свидания с мужем, и приготовился отпереть его камеру.

При входе в нее майор Вентворт предупредительно остановил леди Марию, снова повторив, что он рад сделать все, что от него зависит, для – того, чтобы обставить арестованного как можно лучше. После этого он в сопровождении Вальтера стал спускаться по каменной витой лестнице в камеру сэра Джона.

Леди Мария бросилась к двери и распахнула ее.

Сэр Джон сидел у стола. Увидев жену, он вскочил на ноги и крепко обнял ее.

Чтобы не мешать свиданию, Вальтер и тюремщик остались за дверью.

Первою заговорила леди Мария.

– Вот как пришлось нам встретиться! Я всегда боялась, что с тобою случится какое-нибудь несчастье, но я никак не ожидала такой беды!

– Письмо, которое я тебе отправил с Вебером, должно было объяснить тебе все. Получила ли ты его?

– Часть его я знаю.

– Как часть? Что это значит? – вскричал он, испуганно глядя на нее.

– Твое письмо было перехвачено и доставлено графу Шрусбери, который, в свою очередь, показал его королю, – сказала леди Мария.

– Боже мой! – воскликнул сэр Джон. – Теперь я пропал!

– Нет еще. Ты можешь получить прощение, если согласишься на некоторые условия.

– Какие условия? – спросил он.

– Выдать всех, кто участвовал в этом заговоре, – сказала она, понижая голос до шепота. – Я получила такое обещание от самого короля.

– От Вильгельма Оранского? Ты видела его?

– Я только что от него. Вебер явился только сегодня утром, и я немедленно отправилась во дворец, где видела короля и графа Шрусбери. Король прямо сказал мне, что твоя жизнь может быть сохранена только на этом условии.

– Я скорее умру, чем соглашусь на это! – вскричал сэр Джон.

– Я знала это и потому заранее отвергла это позорное условие. Тем не менее король приказал мне отправиться в Тауэр, а Вальтеру Кросби сопровождать меня.

– Вальтер Кросби здесь? – спросил сэр Джон.

– Да, я здесь, – сказал капитан, входя в комнату и с шумом захлопывая за собою тяжелую дверь.

– Каким образом вы оказались на службе у принца Оранского? – сурово спросил его узник.

– Потом я вам все объясню. А теперь только скажу, что я не купил свободы ценою раскрытия заговора.

– Капитан Кросби полагает, что ты мог бы согласиться на предложение короля, – вмешалась леди Мария.

– Ваша задача сводится, по-моему, к тому, чтобы выиграть время и дать вашим могущественным друзьям возможность вступиться за вас. Если вы сразу откажетесь от предложения, которое вам делает король, то их вмешательство станет невозможным. По-моему, вы таким путем могли бы как-нибудь выпутаться, и я советую вам поступить так.

– Я подумаю, – сказал сэр Джон. – Но не скрою от вас, что план этот мне в высшей степени несимпатичен.

– И мне тоже, – прибавила леди Мария.

– Но им нельзя пренебрегать, если можно спастись. Скажите, сэр Джон, что сделалось с капитаном Чарноком и отцом Джонсоном?

– Оба они в Ньюгетской тюрьме. Благодарю Бога за то, что мне удалось избавиться от такого позора. Я умер бы, если б мне пришлось попасть в тюрьму, куда сажают всяких мошенников. Здесь же, в этой комнате, которая хранит память о стольких благородных людях, я чувствую себя как дома. Если меня отправят отсюда на эшафот, я не буду раскаиваться.

Не успел он сказать этих слов, как появился майор Вентворт и, к общему изумлению, объявил, что в Тауэр прибыл король.

Вильгельм вошел в сопровождении графа Шрусбери. Майор тотчас закрыл дверь и во все продолжение разговора неподвижно стоял перед нею.

Сделав несколько шагов, Вильгельм молча остановился. Сэр Джон бросился к его ногам.

– Простите меня, государь! – вскричал он. Я знаю, что я совершил большое преступление. Но я знаю также ваше милосердие и надеюсь получить прощение.