Шрифт:
— Просто земля, — повторила Маша.
— Та самая, которая лежит у вас под ногами! Но тысячу лет назад люди приносили ей жертвы и праздновали дни, когда она просыпалась весной. И пытались умилостивить ее, зная, что она одна может наказать их голодом и озолотить урожаем. И любили ее, как мать, давшую им жизнь, и как часть себя, ибо, свершив свой земной путь, они опять становились ею.
— Вы имеете в виду, что все сатанинские обряды — лишь некие рудименты язычества? — недоверчиво скривилась студентка исторического.
— А разве вы не знали этого всегда? Разве не этому вас учили с первого курса? Но ведь это так скучно… Это почти невыносимо: принять такую банальную, земную, сермяжную правду… — Он сделал тяжелую паузу и недоуменно качнул головой. — Нет, я не в силах понять, отчего вы так самовлюбленно убеждены, что стоит вам объяснить чудо — оно перестает быть чудом? Вы — не способные синтезировать даже клетку! Потому вас и называют слепыми — вы не видите то, что у вас под ногами, и ищете вашего Дьявола в написанных вами же книгах, а Бога — на потолках своих церквей, вместо того чтобы просто посмотреть на небо.
— И строим самолеты, вместо того чтобы просто летать…
— Да, — улыбнулся он ей, и впервые за весь разговор его улыбка стала если не теплой, то, по крайней мере, комнатной температуры. — Вы слепцы, которые придумали себе тысячи костылей. Но ты уже стала ведьмой. [12] Ты знаешь то, чего не знают они. Теперь тебе надо научиться видеть. И перестать мучиться бесконечными вопросами и терзаться, не в силах найти на них ответы, в то время как, чтобы получить их, достаточно только оглядеться по сторонам…
12
Ведьма — происходит от слова «ведать», «знать».
Маша машинально огляделась, но вместо многочисленных ответов на вопросы увидела лишь меч, лежащий на полу и, видимо, оброненный Васнецовым во время возвращения на собственное полотно.
— Нужно вернуть, — некстати озадачилась она целостностью шедевра.
— Кого? — понуро спросил ее собеседник.
— Меч, видите, он случайно обронил…
— Случайностей не существует, — раздраженно парировал он в своей обычной манере.
Но на этот раз Маша разглядела в его абстрактном утверждении нечто вполне конкретное и перспективное:
— Вы хотите сказать…
— Я ничего не хочу сказать, — излишне резко оборвал ее он. — Кроме того, что уже сказал. Оглянитесь же, в конце концов! — взрычал он. — Неужели вы до сих пор думаете, что могли получить власть случайно? Что кто-то случайно выпил ведемское зелье? Что стенд мог случайно стоять…
— Вы поставили его у картины? — обрадованно вскрикнула Ковалева. — Вы пытались помочь мне?
— Не я! — разозлился тот еще больше.
— «Былины воспевают его как главного из трех богатырей», — обратилась Маша к более вежливому стенду. — «Когда я держал в руках меч главного богатыря…» Прахов нашел в пещерах меч… Этот! Тот самый, которым Добрыня победил в Кирилловских Змея! — Она подошла и попыталась приподнять богатырское оружие. Это ей удалось с превеликим трудом: меч весил немногим меньше, чем сорокапудовая палица Ильи. — Он показал его Васнецову. И тот написал меч по образу настоящего меча. Я воскресила его. Но кого же он победил им? Землю? — Это предположение выглядело совершенно абсурдно. — Кто же тогда Змей?
Она вновь недоуменно огляделась вокруг и вдруг замерла, удивленно открыв рот. Ответ на ее вопрос был перед ней, на соседней стене, и у ее ответа было пять голов, из которых вырывалось пламя и белая табличка с черными безапелляционными буквами:
«Бой Добрыми Никитича со Змеем Горынычем»
— Но это невозможно. Невозможно! — залопотала она, глядя на неизвестную ей картину Васнецова. — Это же Змей. Змей Горыныч! Это — сказка! Только не говорите мне…
— Лично я ничего вам не говорил, — сухо напомнил брюнет и демонстративно посмотрел на свои наручные часы.
— Ой, лышенько! — кинула она испуганный взгляд на свою «Чайку». — Надо спешить! Там Даша! И если Огненный Змей — это ОГНЕННЫЙ ЗМЕЙ…
Змей, огромный и плохо представляемый ею, а оттого еще более ужасный, бесконечный и бесформенный сгусток одуряющего страха, мгновенно занял всю голову, и страх стремительно набухал, тесня безразмерной чернотой черепную коробку.
— Помогите нам, ради бога!
— Ради Бога? — невольно поморщился брюнет на сорвавшееся с ее губ имя. — Увольте… Я уже сказал, что не в силах вам помочь. Сейчас есть только вы… И Город!
— Но почему? — затрепетала Маша. — Вы не хотите?
— Хочу. Потому что сейчас в ваших руках и мое спасение, — ответил отказчик с тоской, кажется, не слишком надеясь на ее слабые и неумелые руки. — Древний владыка не потерпит последующего, и его земля вновь будет принадлежать ему безраздельно…
— Тогда почему же?
— Потому что тьма не может уничтожить тьму! Она способна лишь приумножить ее. Тьму побеждает только свет.