— Но с Васнецовым все получилось.

— С кем?

— Потом…

Но Катя услышала их.

— Да, — радостно согласилась она. — Ваша Катя сошла с ума! Как только ты кинулась к ней под колеса. Ты, — повернулась Дображанская к Даше, — помешала ей убить слепую на ринге. Но новая жертва не заставила себя ждать. Такие, как она, всегда ходят в двух шагах от убийства, потому что не могут не побеждать — любой ценой! Сказать ей, что она станет первой, дать попробовать настоящую власть…

Меховая скамейка, молчавшая до сих пор, довольно замычала, качая косматой головой. И Катя поблажливо почесала черного грязнулю за ухом.

— Да, да, хороший мальчик. Не мешай маме…

— Это он! — обозлилась Чуб. — Он тебе нашептал! Из-за него тебя чуть не убили! Он обманул тебя!

— Разве? — подняла веселые брови Катя. — Разве она не стала первой? А кто же тогда Я?!

Катя, с совсем не свойственным ей зазывным кокетством, медленно и нарочито провела языком по верхней губе, игриво надула губы, искоса посмотрела на них проказливо-тягучим, обволакивающим взглядом из-под приспущенных век и резко, как мяч, перебросила его на обведенный кровавой лужей иконостас за их спиной.

И попытавшись поймать ее взгляд, слушательницы вдруг одновременно ринулись туда, оббежав страшную лужу с двух сторон.

— Это портрет жены профессора Прахова. Тот самый?! — вдохновенно раскрыла глаза Даша, не верящая собственным глазам. — Но это — не Катя! Это же Кылына! Только глаза темные…

— Но это он! — вскрикнула Маша, сокрушенная еще сильней. — Это же Демон! Демон Врубеля! Только он — женщина! Врубель написал первого «Демона» с Праховой! Демона и Мадонну! Боже…

— Выходит, Кылына была женой профессора? — совершенно смешалась Чуб, таращась на круглоглазое и большеносое лицо женщины между двумя сдвоенными колоннами, сплетенными мраморным «гордиевым узлом», и безуспешно тщась «разрубить» этот узел.

— Да, я была его женой! Жаль, недолго, — послышался презрительный голос Катерины.

— Во сне?

Даша недоуменно развернулась и увидела, что та стоит, отделенная от них красным ковром из собственной крови, сладко потягиваясь, как громадная и довольная кошка.

— А как ты думаешь, — злорадно пропела она, — почему этой девке снились мои сны?

— Ты? — страшно спросила Маша. — Ты?!

— Я, — усмехнулась Катя, уже не бывшая Катей.

— Кылына! Но это невозможно! Ты умерла!

— Смерти нет, — надменно обронила умершая.

— Да, конечно, — блекло согласилась Ковалева. — Но как? Как?!

— Как только сорвала его глупый оберег…

— Как я не догадалась! — ахнула Чуб, до которой дошла, в конце концов, суть происходящего. — Ведь Белладонна говорила: кот слушается только Кылыну! Но это невозможно!

— Нет, нет, — затрясла головой Маша. — Катя пыталась мне помочь… Днем она была настоящей!

— Но не ночью, — спокойно объяснила ей не Катя. — Не в беспамятстве. И лишь до тех пор, пока была невинной. Стоило ей убить…

— Два бычьих сердца. Передозировка! — жалобно всхлипнула Даша Чуб. — Это Бегемот! И книгу изодрал он…

— …потому что там был твой портрет! — завершила за нее Маша, указывая обличающей рукой в сторону невозможного иконостаса.

— Нет, — улыбнулась ей не Катя, — потому что там не было моего портрета!

— Сатанинская мадонна? — убежденно предположила Ковалева и по ее лицу поняла, что попала в точку.

— Он нашел ее. Нашел мое капище! И попытался меня остановить… Но он всегда недооценивал человека. Видит Бог, — сладко зажмурилась не Катя, — как я люблю людей! Даже вас… Только ради таких, как вы, я и работала в этом убогом «Центр». Какое это счастье смотреть, как ради крохотной выгоды, малюсенькой любви, случайной похоти вы мгновенно отбрасываете всю эту христианскую шелуху и становитесь такими, какими вас сотворила Мать. Он никогда, никогда не изменит вас! Сколько бы он вам ни врал… — с вызовом сообщила она круглому потолку.

— Ты говоришь о Мире? — тихо спросила Маша. — Ты дала ему ключ от церкви? Один из наших ключей.

— Он хотел получить клад, — с удовольствием уточнила женщина. — И он получил бы его, в обмен на то, что хотела я. Двух слепых…

— Ты врешь! Ты обманула его!

— Неужели? — беззлобно ухмыльнулась та. — А разве вы не получили все, зачем пришли ко мне? И ты, и ты, и она… — Не Катя легко ткнула себя пальцем в Катину грудь. — Разве она не избавилась от конкурентов? И разве не полюбил тебя тот, кого любила ты? И не ты ли присушила своего друга, а вместе с ним и парня «этой стервозы»? И разве она не «облезла»?! — Кылына самозабвенно рассмеялась Даше в лицо Катиными губами. — Вы получили все, о чем мечтали! — подвела неоспоримый итог она. — И честно заплатили по счетам. И он заплатил. И его последователи, вопреки его приказу, решившие закончить обряд и убить меня, заплатят за это тоже! Но перед тем они получат то, за что внесли плату!

— Все. Самое страшное позади, — полосатый Олег заговорил первым.

В его словах было опасливое облегчение. И Кока понял, что тот имеет в виду не столько оставленный за плечами «самый страшный» участок подземелья, сколько смерти — смерти, страшные и отупляющие. И самую страшную — последнюю!

— А она была красивая, да? — натужно сказал Олег.

— Да, красивая, — угрюмо процедил сквозь зубы Кока. — Даже жалко… И времени трахнуть не было, — с неподдельной жалостью выдохнул он. — Такая баба пропала…