Танцовщица обняла меня. Я — бич этого города. Я пришла защищаться, нападать, бороться с несправедливостью, а не проливать слезы по ненавистной юности, от которой, живя здесь, я так стремилась убежать.

— Что здесь произошло?

Она крепче прижала меня к себе, затем отстранила на расстояние вытянутой руки.

— Его слуги взбунтовались, — тихо ответила она. — В тот день, когда ты встретилась с Правителем и чары, охранявшие его, развеялись, по городу разлетелись слухи о его падении. Стражники вломились во все дворы и зарезали здешних наставниц. Найденных девушек изнасиловали и тоже убили. Они пострадали из-за своей красоты. Нескольким девочкам помладше удалось бежать. Погибли и некоторые приходящие наставницы. Насколько я знаю, из них уцелела только госпожа Даная.

Я упала на колени; изнутри накатывали волны тошноты, как в ту ночь, когда я убила госпожу Тирей. Ах, богиня! Я ведь стремилась лишь найти выход отсюда, а не призывать смерть на дом, полный женщин. Девочки были невинными, как и я. И даже наставницы…

«Богиня, пощади их души, если сейчас еще не поздно, — взмолилась я. — Эти люди не поклоняются Колесу, как принято в южных странах, где знают тебя, но и для них должно быть какое-то утешение».

Дождь падал на меня, словно утешая. Волосы липли к голове. Как будто богиня возложила на меня руку. Я долго прислушивалась, надеясь, что она как-то направит меня. Но она не сказала ничего из того, что я хотела услышать. Молчание богини имело большее значение, чем любые слова.

— Во всем виновата я, — с трудом произнесла я, вытирая губы. Сердце у меня как будто разбилось на тысячу осколков. — Все из-за меня!

Танцовщица опустилась на колени рядом со мной.

— Зелёная! Во всем виноват Правитель в личине Управляющего. По его приказу стражники сурово охраняли девочек, как бесценные сокровища. С самими же стражниками обращались крайне сурово. Как только Правитель сгинул, девочки были обречены. Если бы кто-то другой уничтожил Правителя, а ты осталась на Гранатовом дворе, тебя ждала бы такая же участь.

— Все из-за меня, — упрямо повторяла я. — Я убила их всех несколькими словами!

— Они погибли. — Голос ее посуровел. — Вместе с Правителем и из-за него. Пойдем, нам надо идти. Здесь для тебя больше ничего нет.

Я понимала, что она права, но мои ноги отказывались слушаться. Все, что я могла найти в комнатах Гранатового двора, было стерто огнем и дождем после тех первых, кровавых и мятежных, дней. «А может, все к лучшему», — подумала я. Встреча с призраками, бродящими внизу, грозила стать для меня очень неприятной.

Увиденное настолько оглушило меня, что я не смогла спуститься по водосточной трубе. Мы добрались по крыше до главных ворот; в углу, заросшая листвой, приютилась крошечная лесенка. Хотя она почти вся заросла, а некоторые ступени обломились, по лесенке можно было спуститься. Мы вышли в узкий переулок; он вел к центральной башне без окон на фасаде.

Задрав голову, я попыталась представить себе тех, кто когда-то жил в башне. Они ведь тоже что-то чувствовали, о чем-то думали… Почему же они так зверски лишили жизни беззащитных девочек и женщин? Стражники показались мне похожими на тех четверых, что сегодня попытались отнять у меня мешочек с деньгами. Перестав охранять Управляющего и исполнять его волю, они превратились в злобных зверей, решивших, что сила в любом случае делает их правыми.

Интересно, задумывались ли они о том, что случится с ними самими, когда они состарятся и ослабеют? Что будет с их женами и детьми? Неужели мир принадлежит только сильным?

Если добавить в мой список мертвецов женщин и девочек из дома Управляющего, список удвоится.

Не сразу я поняла, что Танцовщица дергает меня за руку.

— Пойдем под землю! — предложила она. — Неплохо будет убраться от дождя.

— Дождь — всего лишь вода. — Я криво улыбнулась. — Меня учили, что вода смывает грехи.

— Мой народ не верит в грех, — серьезно ответила она. — Есть только определенные условия и право выбора. Когда страшная беда постигла этот дом, тебя здесь не было и ты не могла ничего решать.

Я кивнула, потому что она надеялась на такой ответ. Мы повернули за угол. Вдруг краем глаза я заметила какое-то шевеление и посмотрела на вход в центральную башню. Там кто-то стоял, хотя я не видела его отчетливо за пеленой дождя.

Я постучала двумя согнутыми пальцами по плечу Танцовщицы, подавая ей условный знак — «иду на разведку». Развернувшись, я подбежала к неясной фигуре.

Танцовщица выругалась; я сообразила, что воспользовалась условным языком Лилейных Клинков, который она не знала. Тем не менее моя бывшая наставница последовала за мной.

При моем приближении фигура как будто отступила, хотя не двинулась с места. Вскочив на крыльцо, я увидела Управляющего — Правителя. Лицо у него стало пепельно-серым, как старая тряпка. Увидев меня, он удивился и, выставив перед собой руку, попятился в тень.

Его не стало.

— Что здесь? — спросила Танцовщица, поравнявшись со мной.