— Ты уходишь от ответа.

— Да, такие я дал ей указания.

— Это возмутительно.

— Я просто не хочу привлекать к себе внимание.

— Может быть, желаешь получить Пулицера за выпендривание?

— Ну, это добавит таинственности.

— Я слышу намек на иронию в этом последнем заявлении или я ослышалась?

— Нет, не ослышалась.

— Уже легче. Где ты сегодня?

— Милдред, Монтана.

— Никогда не слышала.

— Сюрприз, сюрприз. Какие-то шестьсот миль от тебя. Посредине между Исмей и Фаллоном по шоссе 335.

— Полагаю, местные жители выстроились вдоль улицы, когда ты въехал в город, изнывая от желания взглянуть на знаменитого фотографа, который сам отказывается фотографироваться.

— Они даже выбрали меня мэром. Знаешь, кто теперь тут живет? Руди Уоррен.

— Ха! Вообще-то, он в конечном итоге позвонил Стю из неизвестного места. Сказал, что направляется в Мексику и хочет получить оплаченный отпуск на полгода.

— Надо отдать должное Руди, нахальства ему не занимать.

— Стю согласился на отпуск. Разумеется, неоплаченный. Он еще сказал Руди, что тот может забыть о своем жалованьи за этот месяц, потому что оно пойдет на оплату последствий разгрома в отделе новостей. Но он его не уволил.

— Видимо, старина Руди действительно помогает продавать газету. Что он собирается делать в Мексике?

— Разрушать свою печень дешевой текилой, спать с несовершеннолетними шлюхами — займется такого рода просветительской деятельностью.

— Это существенный недостаток восточной Монтаны. Никаких несовершеннолетних шлюх. Полагаю, ты ко мне здесь присоединиться не хочешь?

— В Милдреде? Ни за что. Но если бы ты мог там закруглиться побыстрее, было бы неплохо заполучить тебя в мою постель.

— Мне еще придется потратить несколько дней, чтобы снять дороги на высокогорном севере. Может, встретимся на полпути, например в Бозмане?

— Не в эти выходные. Нам с Джейн придется заняться очередной ежегодной инвентаризацией наших материалов. Кстати, ты все еще золотой мальчик Стю. Он получает прекрасные отзывы о серии «Лица Монтаны», а это значит, что ты помог ему завоевать отличную репутацию. И плакаты насчет выставки уже развешены по всему городу. Это будет та еще вечеринка, твое открытие. Вся элита Маунтин-Фолс явится.

— Жду с нетерпением.

Я и в самом деле ждал. Но когда повернул на запад, не мог избавиться от ощущения грядущего несчастья. Здесь, среди этих бескрайних диких пустынь, я чувствовал себя в безопасности. Никто меня не знал. Я в любой момент мог исчезнуть. Но в Маунтин-Фолс я стал заметным лицом. И если Джуди хорошо делала свою работу, я уже становился знаменитым именем.Когда-то я об этом мечтал. Теперь же мне хотелось скрыться. Потому что рано или поздно, но это приведет к разоблачению.

И все же другой голосок в моей голове продолжал шептать: Если будешь осторожен, все получится. Ты станешь известным фотографом. Ты сможешь жить с Анной. Тебе только нужно не высовываться.

Вечером, накануне моего возвращения в Маунтин-Фолс, я заехал в Бозман и снял номер в мотеле «Холидей». Поздно ночью со мной случился настоящий приступ паники, я едва не позвонил Джуди и не сказал ей, что не буду присутствовать на открытии выставки. Но, немного успокоив себя (спасибо шести бутылкам пива), я решил, что мое отсутствие может показаться подозрительным. Лучше прийти на вечеринку на несколько часов, затем заявить Джуди, что мне такое занятие не по душе и, следовательно, впредь я на подобные мероприятия отказываюсь являться. Она будет орать и стонать, но она достаточно проницательна, чтобы сообразить, как превратить мой отшельнический статус в прибыльное орудие маркетинга. Если так смог поступить Сэлинджер, почему не смогу я?

На следующее утро я забрался в «эм-джи», готовясь к последнему броску в двести пятьдесят миль до Маунтин-Фолс. Но стоило мне повернуть ключ в зажигании, как мотор издал такой звук, будто внезапно заболел туберкулезом. Час спустя прибыл местный механик на грузовичке, открыл капот и поставил диагноз: серьезные проблемы с системой внутреннего сгорания.

— Здесь придется менять два клапана, — заявил он. — И с тысячи долларов вам не стоит рассчитывать на солидную сдачу.

— И я никак не смогу дохромать на ней до Маунтин-Фолс?

— Вы и дальше этой парковочной стоянки не дохромаете. Эта красавица не станет работать, пока ей не сменят клапаны. Но есть и хорошие новости: у меня впереди свободный день. Вы даете мне отмашку, и я возвращаю ее вам завтра в полдень как новенькую.

— Вы кредитные карточки принимаете?

— Еще как.

Я бросил ему ключи и снова вселился в мотель. Позвонил Анне.

— Пошла она к черту, эта машина, — сказала она. — Я приеду и заберу тебя.

— Четыреста миль туда-обратно за один день? Не могу тебе такого позволить.