Мэлани засмеялась.

— Ты имеешь в виду, хватать девочек? Даю сто процентов: когда это будет иметь значение, объекты его внимания уже станут носить верхние части бикини.

Эмили с визгом отскочила от Криса и понеслась вдоль узкой полоски пляжа. Мэлани видела, как дети скрылись за мысом.

— Пойду приведу их назад, — сказала она.

— Сходи. Ты точно дойдешь туда быстрее, чем я, — согласилась Гас.

Она откинула голову назад и задремала. Очнулась она от шуршания песка под ногами, открыла глаза и увидела перед собой совершенно голых Эмили и Криса.

— Мы хотим знать, почему у Эмили есть гигант, — заявил Крис.

За их спинами маячила Мэлани со сброшенными купальными костюмами.

— Гигант?

Крис указал пальцем на свой пенис.

— Да, — пояснил он. — У меня пенис, у нее — гигант.

Мэлани мягко улыбнулась.

— Я их привела, — сказала она, — твой черед изображать всезнайку.

Гас откашлялась.

— У Эмили есть вагина, — объяснила она, — потому что Эмили девочка. У девочек — вагина, у мальчиков — пенис.

Эмили с Крисом переглянулись.

— А ей можно купить пенис? — спросил Крис.

— Нет, — ответила Гас. — Радуйся тому, что есть. Как конфетам на Хеллоуин.

— Но мы хотим быть одинаковыми, — захныкала Эмили.

— Нет, — одновременно возразили обе.

Мэлани протянула Эмили трусики.

— Одевайся. И ты тоже, Крис.

Дети покорно натянули мокрые плавки и побрели к песочному замку, который построили с утра. Мэлани посмотрела на Гас.

— При чем здесь конфеты на Хеллоуин?

Гас засмеялась.

— Сама бы придумала что-нибудь поумнее.

Мэлани опустилась на песок.

— На свадьбе, — пообещала она, — мы будем вспоминать об этом и смеяться.

Чарли, охотничья собака Джеймса, болел уже давно. Год назад Майкл диагностировал у него язву и приписал тагамет и зантак — препараты для людей. Лекарства стоили целое состояние. Собаку следовало кормить маленькими порциями, пища должна была быть очень легкой, и упаси бог, чтобы он приблизился к чему-то жирному. Но болезнь давала рецидивы: Чарли по нескольку месяцев чувствовал себя нормально, потом случался приступ, и Гас отводила его к Майклу. Она прятала от Джеймса рецепты, которые выписывал ветеринар, потому что знала: Джеймс никогда бы не позволил истратить за зиму пятьсот долларов на умирающую собаку. Однако Гас отказывалась рассматривать другие варианты.

Этим летом у Чарли появилась новая проблема. Он постоянно пил — из туалета, из ванной Криса, из луж. Он писался на коврики и одеяла, хотя уже шесть лет жил в доме и был приучен не гадить. Майкл сказал Гас, что, вероятнее всего, это диабет. Для породы спрингер-спаниель диабет не характерен, но эта болезнь не смертельная. Правда, она коварная и тяжело поддается лечению. Поэтому каждое утро приходилось вкалывать псу инсулин.

По субботам Гас приводила Чарли к Голдам, где Майкл его осматривал. Каждую неделю они говорили о том, что улучшение не наступает, и обсуждали возможность усыпления.

— Он больной пес, — говорил Майкл. — Я не стану тебя винить, если ты примешь такое решение.

В третью субботу августа Гас шагала по тропинке, ведущей от них к дому Голдов. У ее ног вертелся Чарли. С ней были Крис и Эмили — этим утром они играли на участке Хартов. Они взлетели по черной лестнице, словно ураган из ног и лап. Дети остались в кухне, а Чарли пулей пронесся между ног открывшей дверь Мэлани.

— До сих пор писает?

Гас кивнула.

— Чарли! — позвала Мэлани. — Ко мне!

Но собака не успела нагадить на ковер или убежать наверх, так как появился Майкл, за ним трусил Чарли.

— Как у тебя это получается? — засмеялась Гас. — Я не могу заставить его хотя бы сидеть.

— Годы упорных тренировок, — усмехнулся Майкл. — Готова?

Гас повернулась к Мэлани.

— Присмотришь за Крисом?

— Думаю, этим займется Эмили. Во сколько нам нужно быть у вас?

— В семь, — ответила Гас. — Можем уложить детей спать и веселиться, как будто мы бездетные.

Майкл погладил живот Гас.

— Что будет абсолютно нетрудно, глядя на твою девичью фигуру.

— Если бы ты не лечил мою собаку, — ответила Гас, — я бы тебе врезала.

Они направились, смеясь и болтая, в небольшой кабинет, который Майкл обустроил над гаражом. Их совершенно не смущал тот факт, что, пока они не скрылись из виду, Мэлани наблюдала за ними: легкость в общении окутывала их подобно старому фланелевому одеялу.

Когда Гас надевала перед зеркалом левую сережку, сзади подошел Джеймс.