Дверь открыл молодой парень лет двадцати с небольшим. Лицо его казалось знакомым, и мозг полицейского за доли секунды провел поиск, обнаружив в своей базе данных два совпадения.

— Меня зовут Харри Холе. А ты, наверное, Стейн Ханссен?

— Да?

На лице его отражалась смесь невинности и бдительности, как это бывает у молодых мужчин, которые успели пережить и хорошие, и плохие времена и которые еще пока не могут решить, как им встречать мир — с полной открытостью или с осторожной скованностью.

— Я узнал тебя по фотографии. Я друг Олега Фёуке.

Харри следил за серыми глазами Стейна Ханссена в ожидании реакции, но ее не последовало.

— Ты, наверное, уже слышал, что его выпустили на свободу и что другой человек сознался в убийстве твоего неродного брата?

Стейн Ханссен покачал головой. Мимики почти никакой.

— Я раньше работал в полиции. Я пытаюсь найти твою сестру, Ирену.

— Зачем?

— Чтобы удостовериться, что у нее все в порядке. Я пообещал Олегу это сделать.

— Прекрасно. И он сможет продолжать пичкать ее наркотой?

Харри переступил с ноги на ногу.

— Олег сейчас чист. А это не просто, как ты, вероятно, знаешь. Но он чист, потому что собирался сам вести ее поиски. Он любит ее, Стейн. Я попытаюсь найти ее ради нас всех, не только ради него. Считается, что мне неплохо удается находить людей.

Стейн Ханссен посмотрел на Харри. Немного помедлил. А потом открыл дверь.

Харри проследовал за ним в гостиную. Она была чистой, хорошо обставленной и казалась совершенно необитаемой.

— Твои родители…

— Они сейчас здесь не живут. А я бываю здесь, когда я не в Тронхейме.

У него было отчетливое картавое «р», считавшееся в свое время признаком высокого статуса семей, у которых были средства, чтобы нанять няню из Южной Норвегии. «Картавое „р“ делает твою речь запоминающейся», — подумал Харри, не осознавая, почему такая мысль пришла ему в голову.

На пианино, которым, казалось, никогда не пользовались, стояла фотография. Наверное, она была сделана лет шесть-семь назад. Ирена и Густо были моложе и походили на уменьшенные копии самих себя. Харри подумал, что сейчас они с ужасом смотрят на свою одежду и прически, запечатленные на этой фотографии. Стейн стоял позади всех с серьезным выражением на лице. Отец улыбался так, что это навело Харри на мысль: идея сделать это семейное фото принадлежала именно ему, во всяком случае, он был единственным, кто проявлял энтузиазм.

— Значит, это и есть семья.

— Была. Мать с отцом развелись. Отец переехал в Данию. Сбежал, правильнее сказать. Мать в больнице. Остальные… ну, про остальных вы, очевидно, знаете.

Харри кивнул. Один убит. Одна пропала. Большой отсев для одной семьи.

Он без приглашения уселся в глубокое кресло.

— Ты можешь рассказать что-нибудь способное облегчить мне поиски Ирены?

— Вот уж не знаю.

Харри улыбнулся:

— Попробуй.

— Ирена переехала ко мне в Тронхейм, после того как оказалась втянутой в какую-то историю, о которой не хотела говорить. Я уверен, что это Густо ее во что-то втянул. Она боготворила Густо, могла сделать для него что угодно, воображала, что небезразлична ему только потому, что иногда он похлопывал ее по щеке. Но через несколько месяцев раздался телефонный звонок, и она сказала, что ей надо вернуться в Осло, и отказалась объяснять зачем. Это произошло больше четырех месяцев назад, и с тех пор я ее не видел и не слышал. На протяжении двух недель я не мог до нее дозвониться и в результате пошел в полицию и заявил о ее исчезновении. Они зарегистрировали мое обращение, что-то проверили, и за этим ничего не последовало. Никому нет дела до наркоманки без адреса.

— Какие-нибудь теории насчет исчезновения? — поинтересовался Харри.

— Нет. Но она исчезла не добровольно. Она не из тех, кто просто берет и убегает, как… как некоторые другие.

Харри понял, кого он имеет в виду, и все-таки этот случайный выстрел его задел.

Стейн Ханссен почесал покрытую коркой рану на руке.

— Что вы все в ней видите? Вашу собственную дочь? Вы думаете, что можете поиметь ваших дочерей?

Харри удивленно посмотрел на него.

— «Вы»? Что ты хочешь этим сказать?

— Вы, старперы, пускающие на нее слюни. Только потому, что она похожа на четырнадцатилетнюю Лолиту.

Харри вспомнил фотографию, прикрепленную к дверце шкафчика в раздевалке. Стейн Ханссен прав. И Харри подумал, что мог ошибаться, что с Иреной могло произойти что-то не связанное с этим делом.

— Ты учишься в Тронхейме. В Техническом университете?

— Да.

— Что изучаешь?

— Компьютерную технику.

— Ммм. Олег тоже хотел учиться. Ты с ним знаком?

Стейн покачал головой.

— Никогда с ним не разговаривал?

— Мы пару раз пересекались. Можно сказать, у нас были очень короткие встречи.

Харри посмотрел на руку Стейна. Профессиональная травма. Кроме этой раны, на руке не было других следов. Конечно не было, Стейн Ханссен относился к выжившим, к тем, у кого все получится. Харри поднялся.

— Как бы то ни было, я очень сожалею о том, что случилось с твоим братом.