— Подсадная утка.

— Точно.

— А зачем вы мне это рассказываете?

— Потому что я хочу, чтобы ты узнал настоящую жизнь, Густо. Большинство людей в этой стране ничего о ней не знают, не знают, чего стоит выживание в реальном мире. Но я рассказываю тебе все это, потому что хочу, чтобы ты помнил, что я доверял тебе.

Он посмотрел на меня так, будто сказанное имело огромное значение. Я сделал вид, что все понимаю, я хотел домой. Должно быть, он это увидел.

— Спасибо, Густо. Андрей отвезет вас.

Когда машина проезжала мимо университета, в кампусе проходило какое-то студенческое мероприятие. Мы слышали бойкие гитары группы, выступающей на уличной сцене. Навстречу нам по улице Блиндернвейен шли молодые люди. Радостные, полные ожиданий лица, как будто им что-то обещано, будущее или еще какая-нибудь хрень.

— Что это? — спросил Олег, у которого все еще были завязаны глаза.

— Это, — ответил я, — ненастоящая жизнь.

— И ты даже не догадываешься о том, как он утонул? — спросил Харри.

— Нет, — ответил Олег.

Его трясло сильнее, все его тело вибрировало.

— Хорошо, у тебя были завязаны глаза, но расскажи, что ты помнишь о поездке в это место и обратно. Все звуки. Например, когда вы вышли из машины, ты слышал поезд или трамвай?

— Нет. Но когда мы приехали, шел дождь, и я почти ничего, кроме него, не слышал.

— Сильный дождь, моросящий дождь?

— Моросящий. Я едва почувствовал его, когда мы вышли из машины, но я его услышал.

— Хорошо. Когда моросящий дождь издает много звуков, возможно, капли его падают на лиственные деревья?

— Возможно.

— А что было у тебя под ногами, когда ты шел к двери? Асфальт? Каменные плиты? Трава?

— Гравий. Кажется. Да, он скрипел. По этим звукам я узнавал, где идет Петр, он крупный, и у него под ногами скрипело сильнее.

— Хорошо. Перед дверью была лестница?

— Да.

— Сколько ступенек?

Олег застонал.

— Хорошо, — произнес Харри. — Когда ты стоял у двери, дождь еще шел?

— Да, конечно.

— Я имею в виду, он по-прежнему падал тебе на голову?

— Да.

— Значит, над крыльцом не было козырька.

— Ты что, будешь искать дома без козырька над крыльцом по всему Осло?

— Ну, разные районы Осло застраивались в разные периоды времени, а у каждого из этих периодов есть характерные черты.

— И в какой период была построена деревянная вилла с садом, гравиевой дорожкой, ступеньками перед входной дверью без козырька и без трамвайного движения поблизости?

— Ты говоришь прямо как начальник криминальной полиции.

В ответ Харри вопреки ожиданию не получил ни улыбки, ни смеха.

— Когда вы уезжали оттуда, ты обратил внимание еще на какие-нибудь звуки?

— Например?

— Например, жужжание светофора, у которого вы остановились.

— Нет, ничего такого. Но была музыка.

— В записи или живая?

— Думаю, живая. Тарелки слышались отчетливо. А звук гитар как будто уносило ветром.

— Похоже на живую. Хорошо, что запомнил.

— Я запомнил только потому, что играли одну из твоих песен.

— Моих песен?

— С одного из твоих дисков. Я запомнил, потому что Густо сказал, что это ненастоящая жизнь, а я подумал, что он сказал это бессознательно, услышав только что пропетые слова.

— Какие слова?

— Что-то про сон, не помню. Но диск с этой песней ты слушал постоянно.

— Давай, Олег, это важно.

Олег посмотрел на Харри. Ноги его перестали трястись. Он закрыл глаза и стал тихонько напевать:

— «Это просто мечта Ослимса…» — Он снова открыл глаза, лицо его раскраснелось. — Что-то в этом духе.

Харри тоже стал напевать. И покачал головой.

— Извини, — сказал Олег. — Я не уверен, да и слышал я это всего несколько секунд.

— Ничего, — сказал Харри и положил руку на плечо мальчишке. — Расскажи лучше, что произошло в Алнабру.