Удивительно, право, насколько это предложение соответствовало моим тайным желаниям, — я только о том и думал, как бы получить свободный доступ в дом Левенворта, и вдруг сама судьба решила этот вопрос. В ту минуту я и не подозревал, что обязан этим Грайсу, который, собственно, и рекомендовал меня для этой работы.

Но, хотя это предложение и обрадовало меня, я счел своим долгом заявить мисс Мэри, что вопросы, затрагиваемые в этой книге, вне моей компетенции и потому будет лучше, если она передаст ее какому-нибудь специалисту. Однако девушка не хотела ничего слышать об этом.

– У мистера Харвелла целая кипа материала, — проговорила она, — он может дать вам разъяснения, если вы встретитесь с каким-нибудь затруднением в работе.

– Но почему бы вам не поручить эту работу самому мистеру Харвеллу? Он, кажется, образованный и неглупый человек.

Мисс Левенворт покачала головой и ответила:

– Нет, он не годится для этой работы. Я знаю, что дядя диктовал ему все от начала до конца и не поручил бы написать самостоятельно ни одной строчки, а я хочу поступить в данном случае так, как поступил бы он.

– Но, быть может, мистеру Харвеллу будет неприятно, если в его работу вторгнется чужой человек.

– Этого я в расчет не принимаю, — решительно сказала она. — Мистер Харвелл служит у меня и должен подчиняться моим желаниям. Впрочем, он ничего не имеет против этого, я уже говорила с ним.

– Постараюсь исполнить ваше желание. Во всяком случае я просмотрю рукопись и тогда дам окончательный ответ.

– Чрезвычайно вам признательна; не знаю даже, как благодарить за вашу любезность, — сказала девушка. — Но, может быть, вы хотите сами переговорить с мистером Харвеллом?

Она направилась к двери, но вдруг остановилась и прошептала:

– Он в библиотеке, вы ничего не имеете против, чтобы пройти туда?

Я подавил неприятное чувство, охватившее меня при упоминании об этой комнате, и объявил, что готов туда отправиться.

– Все бумаги находятся там же, — продолжала Мэри, — и мистер Харвелл говорит, что ему лучше работается на старом месте. Но, если хотите, я могу послать за ним, он придет сюда.

Я отказался от этого предложения и проследовал к лестнице. Мэри пошла со мной.

– Я уже думала о том, чтобы велеть запереть эту комнату, — проговорила она, — но что-то удерживает меня. Точно так же я не могу покинуть этот дом, хотя пережила здесь такой ужас. А между тем живу здесь в постоянном страхе. Иногда вечером… впрочем, я не буду надоедать вам со своими глупостями, вы и так уже, вероятно, устали.

Когда мы вошли в библиотеку, я был крайне поражен при виде Харвелла, сидевшего в том кресле, которое еще совсем недавно служило последним местом отдыха его убитого патрона. Еще более меня удивило, что он мог оставаться спокойным на месте, связанном с такими страшными воспоминаниями, и работать усидчиво, точно ничего не произошло. Но минуту спустя я убедился, что из-за особого освещения библиотеки работать можно было действительно только в этом месте. Тогда я невольно удивился самообладанию Харвелла, который приносил в жертву чувству долга свои личные ощущения.

При нашем появлении он поднял голову, но не встал, чтобы поприветствовать нас, — настолько он казался погруженным в работу.

– Он ужасно рассеян, — прошептала Мэри, — я уверена, что он даже не отдает себе отчета в том, кто мы.

Она подошла к секретарю поближе, чтобы обратить на себя его внимание, и сказала:

– Я привела мистера Рэймонда. Он так любезен, что хочет взять на себя труд по изданию книги, о которой мы с вами говорили.

Секретарь поклонился, пробурчал что-то и, как только Мэри вышла из комнаты, снова взялся за перо. Я сказал ему решительно:

– Очень рад, что могу поговорить с вами наедине, мистер Харвелл.

– Вы хотите поговорить об этом убийстве?

– Да, — ответил я.

– В таком случае, — заявил он не менее решительно, — должен сказать, что больше не хочу не только говорить, но и думать об этом печальном событии.

Раздосадованный неудачей, я оставил всякие попытки возобновить разговор и взялся за рукопись. Я быстро просмотрел ее, обменялся с Харвеллом несколькими словами относительно ее содержания, затем, убедившись в том, что смогу исполнить просьбу мисс Мэри и издать эту книгу, захватил рукопись с собой и направился в гостиную.

Когда час спустя я выходил из дома Левенвортов, то заметил себе с удовлетворением, что одно препятствие с моего пути наконец устранено. И если я не достигну своей цели, то только по какой-нибудь другой причине, а не вследствие невозможности получить доступ в этот дом.

На следующий день в газетах появилась выдержка из завещания Левенворта. Содержание текста меня нисколько не удивило. Бо`льшая часть состояния переходила к Мэри, и только в примечании к завещанию говорилось, что и Элеоноре должна быть также выдана определенная сумма, впрочем, довольно крупная.