Шрифт:
Гармонь словно ожила и запела о «Варяге».
— А ну, еще что-нибудь, товарищ мастер, — попросил Максим.
Селезнев сыграл несколько песен и передал гармонь Егору:
— Ну-ка, вы, Бакланов.
Егор сыграл «Вечер на рейде».
— Хорошо получается! — похвалил мастер. — Очень хорошо.
— Вы бы послушали, как он поет под гармонь! Сам играет и сам поет, — сказал Сережка Тюпакин. — Прямо полная «самодеятельность» получается.
Егора попросили спеть, но он наотрез отказался.
— Ну чего ты отнекиваешься?! — прикрикнул на внука дедушка Кузьма. — Не надо ломаться, если люди добром просят. Людей уважать нужно.
Но Егор петь не стал и лишь подтягивал, когда ребята затянули «Землянку». Потом пели «Огонек», «Катюшу», «Ермака» и другие песни. Было уже часов десять, когда Селезнев поднялся и начал прощаться.
— Пора и честь знать, — шутя сказал он.
Анна Кузьминична стала уговаривать посидеть еще.
— Охотно бы, да время не терпит, — возразил он. — Нужно поспеть к поезду. Я еще должен зайти в эмтээс, а уж оттуда на вокзал. Директор обещал подвезти.
Ребята заторопились, начали одеваться.
— Мы вас проводим, Дмитрий Гордеевич. До эмтээс, — предложил Жутаев. — Можно?
— А почему нельзя? Конечно, можно. Пойдемте.
— Товарищ мастер, можно вас на минутку задержать? — попросил дедушка Кузьма.
— Пожалуйста.
— Мне бы словечком с вами перемолвиться. Весь вечер собирался поговорить, а не вышло.
— Сейчас давайте поговорим… Ребята, подожгите меня у калитки. Я скоро.
В комнате остались дедушка Кузьма, Анна Кузьминична и Селезнев.
— Что же будет с нашим Егором? — спросил наконец дедушка Кузьма.
— Ручаться не могу, но думаю, все обойдется благополучно. Буду просить директора. Он у нас человек умный. Настоящий. Не любит рубить сплеча. А парнишка, видно, и сам понял, осудил свой проступок… Играет он у вас хорошо. Прямо талант! И поет тоже. Ему бы, я так думаю, нужно в музыкальной школе учиться.
— Пускай к делу приучается, а от пения да гармошки никакой пользы, — возразил дедушка Кузьма.
— Это еще как сказать… Одним словом, мы в училище посоветуемся. До свидания… Да, вот еще что! Ругать и упрекать парня больше не надо. Лучше пригрейте его малость. За сегодняшнюю плавку. Не перехваливайте, конечно, а так, от души. По большому счету. Хороший человек из него может выйти.
ВОЗВРАЩЕНИЕ
Он не разрешил Егору заходить в общежитие, а сразу же, как только сошли с машины, повел его к директору. Колесов тут же согласился принять их, но Егор остался в приемной, а в кабинет вошел один старик.
— Я — дед Егора Бакланова. Учился он у вас почти два года, да беда случилась. Вот я и приехал поговорить о нем.
Колесов усадил дедушку и, выйдя из-за стола, сел рядом с ним:
— Так о чем вы хотели говорить со мной?
— Говорить бы о многом надо. Вот только не придумаю, с чего начать. Сбежал мой внук от вас. Из училища. Учился, учился и сбежал. Нас в землю втоптал, и вам приятного мало. Тут, конечно, мать виновата…
— Простите, а где сейчас ваш внук?
— Егор-то? За дверью там. Дожидается — может, позовут, если надо будет. Так я и говорю — мать. Я ей все время доказывал: пестуешь, Анна, через меру парня, ты жалей его так, чтоб ему и невдомек было. Верно я рассматриваю?
— Правильно, правильно. Именно так и нужно, — одобрил Колесов.
Дедушка Кузьма вздохнул и недовольно махнул рукой:
— Один он у нас. Вот и вышло. Привык завсегда торчать у мамки под бочком, думал — без конца так будет, а у людей-то не у всех мамкино обращение.
— Вы что же, пришли похлопотать за него?
— А как хотите понимайте, только спервоначала выслушайте меня. Я как узнал про все это дело — одно Егору толкую: отвечать тебе придется за свой проступок. Я ему па другой же день сказал: иди, говорю, явись в училище, пускай там сами решают, как с тобой быть дальше. Он давно бы пришел, ну, а там началась эта работа в метеэсе. Теперь вот мы и явились к вам — разберитесь чин по чину, взыщите с него, а только прошу, чтоб на нашей семье поганого клейма не осталось.