Он подбежал к девушке, отбросил одну опоку, другую… Прибежали ребята, растащили остальные опоки. Оля все еще была без движения. Все столпились вокруг Оли, не зная, что делать. Но тут в середину группы протиснулся Жутаев. Он склонился над Олей, взял ее руку:

— Оля! Оля!

Глаза ее были по-прежнему закрыты.

— Ребята, за врачом нужно… — нерешительно предложил Мазай.

Жутаев встрепенулся, окинул всех быстрым взглядом:

— У нее… пульс… Есть пульс…

— Значит, жива? — спросил Сережа.

— Жива. Смотрите, ребята, у нее на ботинке кровь. Нужно поскорее сбегать за машиной.

— Колька, — крикнул Мазай, — катай живо! Рядом стоянка автобата. Беги, чтоб в один дух!

Коля сорвался с места и помчался во весь опор.

Жутаев торопливо достал из кармана складной нож, разрезал шнурок и снял с ноги Оли ботинок. На ноге оказалась рана. Жутаев достал из кармана чистый платок.

— Ребята, у кого еще есть? Перевязать рану.

— Йод нужно. Без йода нельзя перевязывать.

— В цеховой аптечке есть. Сбегать? — спросил кто-то.

— Я сейчас принесу, — сказал Сережа и побежал в цех.

Оля открыла глаза, увидела над собой склоненные лица и ничего не поняла. Она попыталась было подняться, но, едва шевельнулась, почувствовала сильную боль в ноге.

— Не нужно, Оля, не двигайтесь, — остановил ее Жутаев. — Сейчас перевяжем — тогда будет легче.

Сережа принес пузырек с йодом, и Жутаев занялся перевязкой. Когда йод попадал на рану, боль становилась невыносимой, но Оля закусила губу и не проронила ни звука.

Жутаев уже заканчивал перевязывать… Во дворе, рядом со столпившимися ребятами, развернулась зеленая легковая машина.

— Откройте, пожалуйста, дверку! — крикнул Жутаев шоферу. — Коля, Сережа, давайте помогите.

Втроем они осторожно подняли девушку на руки и понесли к автомобилю. Когда усаживали Олю, она задела больной ногой за дверку и вскрикнула. Мазай бросился к машине:

— Эй, вы, смотреть надо! Слышите — стонет!

Шофер, пожилой солдат, никого из ребят в машину не взял, сказав, что сам доставит Олю в больницу. Мазай заговорил было о плате, но шофер прервал его:

— Никаких денег я не возьму, а вам и заикаться о деньгах не советую… У меня сынишка тоже в ремесленном учится. Так что мы с вами маленько сродни. Да и не привык я тянуть руку за длинным рублем.

Автомобиль медленно тронулся, за ним гурьбой побежали ребята. На месте происшествия остались только Мазай и Сережа. Когда машина скрылась за воротами, Сережа сказал:

— А молодец Жутаев! Молодец! Правда, Васька?

Мазай ответил как бы в раздумье:

— Правда. У него все как-то ладно получается.

— Это верно. Ничего против не скажешь.

Мазай пристально посмотрел на Сергея и спросил:

— Ну скажи, Сережка, почему у него все получается словно по заказу? Почему? А у других ничего не выходит. И стараются — а оно как назло.

— Под другими ты себя имеешь в виду?

— Может, и себя. Ну, скажи: неужто я совсем никудышный? За что ни возьмусь, все не так. Почему это? Как ты думаешь? Только начистоту…

— Как я думаю?.. А вот как… Правда, я специально об этом не думал, но сказать можно. По-моему, Жутаев такой человек, что о себе почти забывает, он все о других старается. А ты, например, Васька, всегда на первое место себя выставляешь. Вот и сейчас. Ведь ты же думаешь не об Ольге, забыл о том, что, может, сейчас ей очень больно… Ты сейчас Жутаеву завидуешь, жалеешь, что не ты, а он догадался, как ей помочь. Правда? Ты только не скрывай.

Мазай растерялся:

— Ничего я не завидую…

Закончить разговор не дали ребята, проводившие автомобиль. Шли они не спеша, внимательно слушали Жутаева. До слуха Мазая долетели слова Жутаева:

— …Если не так, то все равно что-то делать нужно. Иначе последнее место нашей подгруппе обеспечено.

— Я согласен работать, — сказал Бакланов, — сколько угодно.

— И я тоже… Васька, — обратился Коля к Мазаю, — завтра начинается первомайская фронтовая вахта, а Ольга выбыла из строя. Засыплемся мы со своим обязательством. Борис предложил работать вечером… как бы дополнительно…

Мазай прервал его:

— Нам Борис не указ. Подумаешь тоже! Если он предложил, пускай и работает. Держать за руки не буду. Но мы пока и без его предложения обойдемся… Пошли, ребята, в цех! У меня есть другой план — пожалуй, похлеще жутаевского.

Никакого плана у него не было, и сказал он так лишь для того, чтобы показать ребятам свою распорядительность и изобретательность.

В цехе Сережа спросил:

— Ну, говори, какой у тебя план.

— Скажу. Вот повидаюсь с мастером, посоветуемся — и пожалуйста. Я не любитель, как другие, зря болтовней заниматься. Сейчас пойду в дирекцию — доложить нужно про Ольгу. Заодно и выясню все, что нужно.