Мазай не нашел, что ответить, а директор, пытливо взглянув на него, перевел разговор на другую тему. Настенные часы пробили восемь. Маврин покачал недовольно головой и щелкнул выключателем:

— На улице совсем светло стало. — И уже серьезным тоном сказал: — Ну что ж, давайте, товарищи, перейдем к делу… Ты, — кивнул он в сторону Мазая, — вчера вечером спросил, что будете делать вы, формовщики. Я отложил до утра… Так вот, друзья мои: вам предстоит большая и ответственная работа. Я не буду распространяться о наших трудностях, о нехватке запасных частей для машин… Здесь ничего нового и удивительного нет. Коротко: если мы сами не изготовим ряд деталей, ремонт инвентаря затянется. А этого допустить нельзя. Нельзя!.. Не имеем права. Посевная на носу. И вот здесь просим вас помочь. — Заметив, что Жутаев хочет о чем-то спросить, Маврин остановил его рукой. — Ты хочешь сказать, что без вагранки и формовщик и литейщик — как токари без станка? Верно? Об этом сейчас вы оба думаете?

— Правильно, — подтвердил Жутаев. — Вы угадали, Николай Степанович. Без вагранки и вообще без литейки ничего мы не сделаем.

— Металл! Раскаленный чугунок! Вот наша жизнь, Николай Степанович.

— Мы проходили реставрацию деталей, но то совсем другое дело…

— Так у нас же есть литейка! Что? Удивлены? Литейка почти на полном ходу. Ее начали строить еще перед войной. Пустяки оставалось доделать, но все эти годы руки не доходили… На днях полностью закончили. Можно хоть сегодня приступать.

— Здорово! — обрадовался Мазай.

— А мы даже не предполагали…

— Литейка есть, но нет специалистов — ни формовщиков, ни литейщиков. На вас вся надежда, товарищи. Мы вас ждали, не буду скрывать, как из печки пирога… А вот сейчас я прошу сказать откровенно: сможете помочь нам?.. Ваша помощь просто необходима: иначе прорыв, подготовка к посевной сорвется. Понимаете? Очень ответственное дело.

Маврин говорил убедительно, держал себя с ребятами, как со взрослыми мастерами, от которых зависит вся дальнейшая работа МТС.

Как ответить? В таком разговоре бросаться словами нельзя, нельзя говорить только потому, что молчать неловко.

— А какие детали формовать? — поинтересовался Жутаев.

— Вот и я хотел узнать, — поддержал Мазай.

— Разные детали. Все покажу. Шестеренки, к примеру, умеете формовать?

— Мне доводилось. Не так чтобы много, но разобраться разберусь.

— Я тоже формовал, но мало, — сознался Жутаев.

— Но в общем-то не боитесь самостоятельной работы?

Маврин не сводил пытливого взгляда с посерьезневших лиц ребят.

— Товарищ директор, — решился наконец заговорить Мазай, — мы постараемся… Как ты думаешь? — обратился он к Жутаеву. — Возьмемся. Верно?

— Возьмемся.

— А справитесь? — спросил Маврин. — Тут, ребята, ни стесняться, ни кривить душой нельзя. Разговор идет на откровенность. Говорите так, как думаете.

— Постараемся, — после недолгой паузы ответил Жутаев.

— Пойдемте в мастерскую, Николай Степанович, там все увидим и обо всем договоримся, — предложил Мазай.

— Резонное требование, — согласился Маврин. — Пошли.

Они подошли к красному кирпичному зданию. Его стены, казалось, состояли сплошь из окон. Здание лежало в стороне от главного корпуса мастерских и других построек МТС. Рядом была только электростанция.

— Вот она, наша литейка, — сказал Маврин, отпер дверь и пригласил ребят войти.

— Вот это — да! Светло-то как! — удивился Мазай. — У нас цех намного больше, но не такой светлый. Тут можно замечательно и формовать и литье вести.

Жутаев внимательно присматривался ко всему, что находилось в цехе. Он взял горсть формовочной земли и растер ее на ладони.

— Смотри, Мазай, земля какая!

— Какая?

— Хорошая. Возьми разотри.

Мазай тоже взял пробу.

— Земля стоящая! — похвалил он.

Затем Мазай подошел к деревянному ящику с черным порошком.

— Гляди, Жутай, графит!

— А вон опоки. Смотри, Васька, разных размеров! Хорошо работать, когда разные опоки!

— Жить можно, — согласился Мазай и любовно похлопал ладонью по чугунным опокам.

Жутаев увидел в стороне сложенные в штабель чугунные чушки и подбежал к ним. Он взял одну, умело разбил ее пополам и, посмотрев на излом, крикнул:

— Хорош чугунок!

К нему вприпрыжку подбежал Мазай, схватил кусок чушки, тоже взглянул на беловатый излом и не удержался, чтоб не похвалить:

— Чугунок, как сахар! Так и хочется откусить. Когда его привезли, Николай Степанович?