— Ворог коварный черту преступает, — продолжил моллюск.

— Пли!

Лучники ударили по пустому месту. Стрелы неровной стаей взмыли к солнцу и, зависнув в небе, устремились вниз. Вместо того чтобы скатиться вниз и укрыться за гребнем, большинство лучников уставилось на пустую дорогу, к которой приближались их стрелы.

Башни всё ещё не было. Одинокая вешка ждала ядовитых укусов, предназначенных вовсе не ей. Слухач надрывался пафосом, вещая про тяжёлую поступь, которой сотрясается твердь, про замолкших птиц, годное дыхание врага и тому подобную чушь. Волошек не слушал, он нервничал. Его подмывало скомандовать второй залп. Он испугался, что Висмут ошибся в расчётах и задумка расстроилась.

Колдун не ошибся. Словно из ниоткуда возникла башня. Окажись на её месте проворный дракон, даже не успел бы среагировать. Стрелы клюнули тело, полсотни оболочек разбились, выплеснув на врага колдовское снадобье. Основной удар пришёлся под основание башни.

Та сперва вздрогнула. В местах поражения продлись тёмные пятна ожогов. От них потянулся дымок. Башня завалилась вперёд и немного набок, а как только коснулась земли, вдруг полыхнула зелёным пламенем и распалась на куски.

Воины взревели, потрясая луками и подбрасывая вверх шапки.

— Уходим, — приказал Волошек.

Можно было и не спешить. Следующая башня, если верить Чернозубу, появится здесь не скоро.

— Может, и вторую того? — предложил один из десятников.

Волошек покачал головой. Подобные мысли соблазнили и его. Но теперь он имел железный аргумент для отказа. Он не договаривался с Висмутом о второй атаке, значит, и сигнал вовремя подан не будет.

Увидев на лице командира сомнение, воины медлили.

— Выполнять приказ! — рявкнул Волошек и поймал себя на том, что не знает даже имён собственных десятников.

Висмут догнал их часом спустя. Ему пришлось переходить границу далеко от холма.

— Жаль, не смог осмотреть обломки, — только и сказал он.

Ещё дважды они устраивали подобные засады и всякий раз обходилось без потерь. Мало того, унося ноги с места последней стычки, отряд наткнулся на толпу мертвецов и с ходу разгромил нежить. Люди преобразились. Глаза вчерашних селян наполнила жажда битвы. Адреналин вперемешку с тестостероном хлестал через край.

Дабы остудить народ, пока он не вышел из-под контроля, Волошек объявил днёвку. Чабрец получил строгий приказ «навести гигиену». Одежду стирали, прожаривали, владельцев десятками пропускали через импровизированную баню. Лагерь скоро наполнился чистыми и, к радости командира, умиротворёнными людьми.

Журналист наговаривал Кощуну очередной репортаж о победной поступи корпуса, как называли теперь отряд на той стороне фронта. Кроме Алейко, никто не слушал прямых репортажей свихнувшегося на эпосе моллюска. Все выжидали час-другой и ловили пересказы событий от столичных вещунов.

— …Тимьян Вредный сообщает. Экспедиционный корпус полковника Деймоса продолжает свой героический рейд по тылам чернильников. Коммуникации противника дезорганизованы. Снабжение фронта сорвано. Наступление выдохлось.

Корпусом отряд окрестили репортёры (на самом деле войско едва дотягивало до двух полных рот), а вот в полковники Волошека произвёл Гарчи. Об этом, как и обо всём, что происходит на той стороне, люди узнавали из выпусков новостей. Новому чину командиpa они радовались точно дети, хотя сам новоиспечённый полковник остался равнодушен к карьерному росту.

— На фронте генерала Гарчи без перемен, — доносилось из слухача. — Продолжаются мелкие столкновения. За прошедшие сутки уничтожено около двух десятков чёрных вихрей, огнём катапульт причинён значительный ущерб нескольким боевым башням чернильников.

Журналист, отработав хлеб, теперь сидел в стороне и забивал блокнот плотными строчками случайных мыслей. Пережёванные Кощуном репортажи его удручали, и он нашёл отдушину в записях.

— Вернусь, книжонку тисну, — сказал он Алейко. Парень почитал беллетристов, может, чуть менее боготворимых эльфов. Писатель для него был почти небожителем, своеобразной тенью Творца.

— Если Творец так же халтурил, то нечего и удивляться, что мир под угрозой, — заметил по этому поводу Жирмята.

Волошек отделился от кучки слушателей и побрёл своему шатру. Его мысли в который раз терзали сомнения. Желание побыстрее попасть в Альмагард последние дни сменилось осторожностью. Вдобавок то и дело всплывали мелкие резоны, вроде нынешней остановки, попытки отыскать короткий путь вдруг приводили к неожиданным стычкам, победам, а цель отнюдь не становилась ближе.