Шрифт:
– Бей его, толстый! Бей, чего смотришь! – скомандовал Артур, и Сема бросился на дерзкого противника всей тушей.
Он свалил Серегу и стал топтаться по нему, как слон, угрожая сломать ребра. А подскочивший Артур уловил момент и всадил в Серегин бок отшлифованные маникюром когти.
Тютюнин заревел, как тигр, и, применяя кошачью тактику Афони, выстрелил задними лапами вверх, заставив тяжелого Сему шлепнуться на спину.
– Браво! Браво! – закричала Маруся с гаражной крыши, а над головой лежавшего Тютюнина взвилась лапа Артура. Теперь он метил своими когтями прямо в глаза.
Пришлось выставить блок, но хитрый Артур ударил в живот. Тютюнин снова взвыл, и его кошачья шкура затрещала.
«Они же мне всю мездру попортят!» – пронеслось в его голове, и, извернувшись, он подсек Артуру передние лапы, а затем добавил по усам выпущенными когтями.
Артур жалобно запищал.
– Держись, босс! Я уже иду! – крикнул ему Сема, разгоняясь для окончательного удара. Он мчался, словно паровой каток, намереваясь размазать Серегу о мусорный контейнер. В последний момент Тютюнин изо всех сил, что у него оставались, оттолкнулся и взмыл в воздух, а Сема, пролетев под ним, врезался в стальную стенку тяжелого контейнера, ухитрившись сдвинуть его с места.
Приземлившись на крышку одного из баков, Серега с трудом перепрыгнул на крышу гаража.
– Очень мило, Афоня! Очень мило! – не поднимаясь с подстилки из сухих листьев, промурлыкала Маруся. – Я и не знала, что ты такой герой. Может, я и для тебя как-нибудь выделю минутку.
– Не нужна мне твоя минутка! – с горечью в голосе произнес Серега. – Не нужна.
– Это почему же, бедненький Афонька?
– Потому что гадина ты, Маруська! Самая последняя гадина.
34
С трудом передвигая лапы и припадая на переднюю левую, Серега кое-как поднялся на свой этаж и, остановившись под дверью, закричал:
– Люба! Люба, открой – это я! Люба-а-а!
В боку и брюхе саднило, болели ребра и ободранная морда. Серега не вполне понимал, кто он сейчас и в каком состоянии.
– Да открывай же, Люба!
Хозяйка услышала рев побитого кота и наконец отворила дверь.
– Ты тут спишь, что ли? Не дозовешься тебя, – пробурчал Серега и захромал прямо на кухню – попить воды.
– Афонечка, да ты весь в крови! Ты подрался или упал?
– Занимался борьбой нанайских мальчиков, – обронил Сергей и, добравшись до блюдца с водой, начал ее жадно лакать.
– Я сейчас бинты принесу!
– Неси, уф-ф.
Серега вздохнул и вдруг понял, что сидит на табуретке.
Первые секунды он еще чувствовал боль от полученных в драке ран, но затем увидел ободранного Афоню, который лежал возле блюдца и дожидался Любу с ее бинтами.
– Афонька, брат! – воскликнул Сергей, присев рядом с котом. Тот посмотрел на хозяина понимающим взглядом и снова стал пить воду.
Прибежала Люба с бинтами и большим флаконом одеколона «Шипр».
– Подставляй бок, Афоня, – сказал Сергей. Кот послушно повернулся.
Люба продезинфицировала ему рану на боку и на морде.
– У него еще на животе, – сказал Тютюнин.
– Ой, и правда. И кто же его так?
– Сема и Артур.
– Вот гады. За что же они так нашего котика не любят?
– Они его за Маруську избили.
– За какую Маруську? – Люба удивленно уставилась на Серегу.
– Ну, из 144 квартиры.
– Ты всех девок, что ли, в доме знаешь? – Глаза жены недобро сузились.
– Дура ты! Маруська – это кошка!
– А-а-а…
– Вот и тебе и а-а… Ты не думай, Афоня. Я им этого не прощу – завтра же оба получат по полной программе. Артур так в особенности – это же он кричал: «Бей его, толстый!» Он всем верховодит, Афоня. А ты небось не знал? И еще – с Маруськой не водись. Она стерва. Когда меня били, она с крыши смотрела, как будто ей это кино какое!
– Сережа, с тобой чего происходит?
– А? – Тютюнин очнулся и посмотрел на жену. – Чего такое?
– Ты чего городишь? Будто кот чего-то кричал…
– А… это я так. За Афоню переволновался.
Сергей поднялся с пола и ушел в комнату, чтобы там, сидя у телевизора, разобраться со своими ощущениями.
35
Утром Серега встал на час раньше, чтобы успеть сбегать к мусорным контейнерам. На правах хозяев помойки Сема и Артур всегда присутствовали при пересыпке отбросов в мусоровоз, а значит, место встречи было определено.