На этот раз Границу они преодолели быстро и без всяких проблем. То ли Лабиринт до сих пор помогал, то ли их просто запомнили, а то ли Шир, вошедший первым, успел тут все подчистить. Но, как бы то ни было, на чужаков никто не покусился, не посмел загородить им дорогу и даже не рявкнул спросонья, заслышав их приближение. Не говоря уж о том, что под ноги Братьям, в отличие от прошлого раза, не попался больше ни один голодный ползун.

Оказавшись на той стороне, Лакр неверяще огляделся и вдруг с шумом выдохнул:

– Наконец-то...

Стрегон прямо на ходу пихнул его в бок, чтобы не расслаблялся, и поспешил отойти в сторону, стараясь не мешать остальным. Ланниец послушно закрыл рот, но его неистово горящие глаза и стремительно расползающаяся по лицу улыбка говорили лучше всяких слов. Да и кто бы на его месте вел себя иначе? Пройти знаменитый Проклятый Лес насквозь без единой царапины! Добровольно сунуться в самое опасное место Лиары! Заглянуть за все три Кордона, воочию увидеть легендарный Лабиринт! Всласть насмотреться на хмер и уйти живым... это ли не чудо? Неудивительно, что сейчас даже у Терга глаза стали шальными, а Торос в кои-то веки был готов во весь голос орать про то, что мир прекрасен и полон самых настоящих чудес. Они чувствовали себя так, словно из Нижнего Мира вернулись. Будто побывали в самом что ни на есть аду, а теперь волей небес вернулись на грешную землю, снова ощущая себя живыми, здоровыми и совершенно счастливыми.

Стрегон тихонько вздохнул.

Странно, но радости побратимов он совсем не разделял. Конечно, хорошо быть живым и сознавать, что, вопреки всему, прошел такое трудное испытание. Хорошо дышать полной грудью и ощущать себя заново родившимся. Снова вернуться в обитаемые земли... однако их личной заслуги в этом немного. А если и было, чему удивиться и перед кем склониться в низком поклоне, так это перед Белкой. Потому что это ее воля привела их сюда. Ее знания позволили им выбраться невредимыми. И лишь ее усилиями они стоят сейчас на твердой опоре и готовы целовать землю, словно родную мать.

Стрегон в который раз за последние дни покосился на подошедшую Гончую и вдруг поразился безмерной усталости, промелькнувшей в этот миг на ее лице. Она появилась на долю секунды, на краткое мгновение и тут же пропала, словно никогда не было, но он все же увидел. А увидев, до боли стиснул зубы и стыдливо отвел взгляд.

Кажется, он напрасно считал ее неутомимой. Напрасно полагал, что она ничего не чувствует и совсем не устает. Искренне поражался про себя ее фантастической выносливости. Изумлялся ее способностям. Со злым восхищением следил за творимыми ею безумствами и остро завидовал нечеловеческой силе. Однако теперь, наконец, Стрегон увидел цену этой фантастической стойкости, и это заставило его почувствовать себя слепцом. Неразумным детенышем, не умеющим оценить подвиг матери, вставшей ради него против разъяренной хмеры. Потому что Белка совершила за эти дни что-то совершенно невообразимое. Все эти Кордоны, хмеры и чужие раны отняли у нее столько сил, что даже представить трудно. И теперь она едва сдерживалась, чтобы не показать остальным, как же трудно просто стоять и делать вид, что все в порядке.

Проследив за закрывшимся Кордоном и убедившись, что никого не задело, Белка отошла далеко в сторону, а потом вдруг с невеселой улыбкой опустила руки.

– Вот и все...

– Бел?
– Шир, оставив эльфов на попечение Братьев, молниеносно скользнул к ней.
– Ты как?

Она прикрыла глаза и пару раз глубоко вдохнула.

– Привыкаю: на Границе всегда тяжело.

– У меня пока остался папоротник. Возьмешь?

– Не надо, сейчас пройдет. Прибереги лучше на ночь.

– Может, сбегать назад и собрать еще? Время есть. Я успею.

Она отрицательно качнула головой.

– Не надо. В крайнем случае, тиррта пожую.

– Бел, это неправильно, - заметно нахмурился Шир.
– Я понимаю, что ты не хочешь приучать себя к травам, но Траш и без того стала слишком активной. Четыре века в темнице - это много даже для нее. Когда-нибудь настанет время, и она разорвет эти цепи. И тогда будет очень плохо. Бел, ты слышишь?

– Да, - тихо отозвалась Белка.
– Мы обе слышим. Спасибо. Но я пока справляюсь.

– Стая тревожится... они не хотят тебя потерять.

– Боюсь. от вас это не зависит.

Охотник с досадой отвернулся.

– Тебе стоит побыть одной. Хотя бы до вечера: близость эльфов только раздражает ЕЕ. Пожалуйста, Бел... хватит уже рисковать. Это становится слишком опасным.

– Что, боишься не справиться, если Траш сорвется?

– Нет, - мрачно ответил он, сверкнув пожелтевшими зрачками.
– Боюсь, что это тебя убьет!

Белка укоризненно покачала головой.

– Шир... ты совсем перестал мне доверять. Поверь, если Траш вырвется, ее будет невозможно остановить бескровно, так что даже не пытайтесь. И тут не будет ничьей вины.

– Но ты могла бы попытаться...

– Нет! Это не обсуждается!
– отрезала Гончая, нехорошо сузив глаза.
– Мы родились вместе, вместе жили, вместе и умрем! Я никогда от нее не откажусь! И если вдруг случится то, чего ты так боишься, то вашей задачей будет проследить за тем, чтобы никто не пострадал. Все понял?

– Да, Бел, - неслышно уронил перевертыш, невольно отступая под таким напором.
– Но мне было бы легче, если бы этого не произошло. Хотя бы потому, что стая ОЧЕНЬ тяжело перенесет утрату Вожака. Это убьет ее, Бел. ТЕБЯ убьет. И всех нас тоже.