Братья не различали слов. Даже чуткие уши эльфов не смогли уловить подробностей, однако время шло, голос Владыки становился все тише и печальнее, Белку стало совсем не слышно. Наконец, зеленые ветви неохотно раздвинулись, пропуская повелителя Темного Леса, а потом так же бесшумно сомкнулись за его спиной, надежно отрезая от Белки и ее личного долга.

Стрегон, увидев лицо Тирриниэля, вздрогнул и почувствовал, как кожа покрывается холодными мурашками: глаза Владыки горели таким бешенством, пополам с обреченным отчаянием, что стало ясно - что-то не так.

– Ты знал?!
– с ходу набросился Тиль на мрачного Охотника. Тот сверкнул пожелтевшими глазами и сухо кивнул.
– И давно она...?!

– Да. Но в последний год стало совсем плохо.

– Иррадэ!
– Тиль прикусил губу, шаря по окрестностям полубезумным взглядом.
– Проклятье! Ellure! Trensh! Vorrack! Что она от вас требует?! Что велела сделать, если вдруг... сорвется?!

Охотник отвел глаза и угрюмо промолчал.

– ЧТО?!
– рявкнул Владыка, потеряв терпение.
– Что. Она. Приказала?! Что за клятву с вас взяла?!

– А ты не догадался?
– невесело усмехнулся Шир.

Тирриниэль на мгновение заглянул в его глаза и побледнел.

– Боже...

– Мы не можем отказаться, - тихо сказал перевертыш.
– Мы слишком привязаны. Это - плата за наши возможности... или наказание, если хочешь. Но это был хороший выбор. Каждый из нас принял его добровольно и никогда уже не предаст.

– Как вы могли обещать ей ЭТО?! КАК?! Ответь!

– Когда Вожак требует, стая обязана подчиниться.

– Но вы же люди!
– в отчаянии вскинул голову Тиль, но Шир только горько улыбнулся.
– Вы люди, а не звери!

– Люди только наполовину. А то и меньше. Наш разум устроен иначе, и он гораздо ближе к волкам, чем ты думаешь. Мы, как и они, подчиняемся одним законам и одним инстинктам, даже если находимся в человеческом теле. Мы - иные. Мы приняли это, согласились на изменение и больше никогда не вернемся к людям. Теперь Проклятый Лес - наш дом, а Вожак - наш единственный якорь. Его слову невозможно противиться, это у нас в крови. Его приказ невозможно не выполнить и его волю нельзя перебороть: она слишком сильна. Поэтому, когда настанет время, я первым подам голос и сделаю то, о чем нас так настойчиво попросили.

Тирриниэль нехорошо прищурился.

– Я не вам позволю!

– Ты попытаешься, - согласился Шир.
– Но перед стаей не устоять даже тебе: Бел уже давно научила нас противостоять Огню Жизни. Поэтому, как бы ни повернулось дело, все решат зубы и когти.

– Нет. Этого не будет, - неожиданно спокойно заявил эльф, а затем резко отвернулся и быстрым шагом двинулся прочь.
– Пока я жив, вы ее не тронете. Учти это, волк. И поторопись: я хочу оказаться в Чертогах как можно скорее...

На исходе четвертого дня межлесье неожиданно посветлело. Причем, посветлело в буквальном смысле слова, потому что, благодаря магии эльфов, листва стала утрачивать привычную зеленую окраску и начала наливаться совершенно невообразимыми оттенками: белым, серебристым, золотисто-желтым. Так, будто деревья вдруг шагнули из теплой весны в величавую осень, со вкусом раскрасившую природу в свои любимые тона.

Поначалу это происходило медленно, постепенно и почти незаметно. Сперва по листочку, по ветке-другой, затем - все больше и чаще, а потом деревья начали сменять убранство еще быстрее и охотнее. До тех пор, пока, наконец, вокруг не остались только роскошные, щедро усыпанные серебром и червонным золотом эльфийские остролисты, которых так много растет в Светлом Лесу, а также знаменитые белые ясени, которыми так гордилась Священная Роща Иллаэра. Все - высокие, прямые, гордые. Находящиеся в самом расцвете сил. На богатых кронах ни единого мертвого листочка, в коре ни одной дырки, сделанной жадным короедом. И все кругом сверкает в свете лучей заходящего солнца, играет и радостно трепещет на ветру, беззаботно купаясь в золотистом свете... просто сказка.

Золотой Лес, хоть и разменял недавно пятый век, казался поразительно молодым, чистым, свежим, как только что нарисованная картинка. Настолько уютным и теплым, что запакованные в тяжелые брони и плотные плащи, с повязками на лицах и низко надвинутыми капюшонами люди выглядели здесь чужими, дикими и совсем неуместными. Словно вылезшие из болота упыри среди царства фей и прекрасных нимф.

Лакр, азартно вертя головой, восхищенно прищелкнул языком.

– Все-таки эльфы молодцы: в таком раю даже я не отказался бы пожить! А воздух-то, воздух... прямо медом истекает! Землю хоть за... в смысле, ложкой ешь! Просто черпай и в рот засовывай! Из листьев прямо сейчас сок брызнет! А вон тот грибок я бы даже сырым сожрал - до того аппетитный, зараза!

Стрегон настороженно покосился в ту сторону, но огромный белый гриб, приютившийся между корней ближайшего дерева, выглядел весьма аппетитным. А на соседнем кусте щедрой россыпью алели незнакомые крупные ягоды, при виде которых Перворожденные дружно сглотнули. Интересно, они ядовиты?

– Можете снять повязки и капюшоны, - хмуро разрешил Шир.
– Дальше безопасно.

– А гриб?
– с жадностью уставился на лесного великана Лакр.

– Можешь съесть, если оголодал.

– Я потом от него не помру?