И он решил рискнуть:

– Миха, давай первым! Мы прикроем! Огонь! – проорал он и, высунувшись из-за камня, надавил курок. Затем взревел еще громче, стараясь перекричать грохотание боя: – Вперед!

Мишка хотел крикнуть: «Ты что, очумел?» Но по привычке не посмел ослушаться приказа и, рванувшись из-за валуна, в несколько прыжков оказался под защитой спасительной скалы. Он лежал, переводя дух и невероятно удивляясь тому, что цел и невредим. По-видимому, духи, не ожидавшие от них подобной наглости, просто проворонили эту стремительную скачку.

– Коля, теперь ты! – уже почти выкрикнул Виктор, но тут до него донесся нарастающий рокот моторов.

Он замер, вслушиваясь. Ему не показалось. Из-за горизонта доносился, стремительно нарастая, свистящий звук лопастей. Две краснозвездные вертушки, вынырнув из-за склона, клюнули носом и, снижаясь, пошли в атаку. Черные клубы дыма вырвались из подбрюшья переднего вертолета, и тугие струи «НУРСов» ударили по заметавшимся душманам. Осколки засвистели над головой, раздались отчаянные крики и пронзительные стоны. Стрельба в направлении залегших ребят стихла, а затем одинокий автомат повел огонь по небесным крокодилам. Остальные оставшиеся в живых моджахеды бросились под прикрытие оставшихся за их спиной дувалов.

– Им теперь не до нас! – стараясь перекрыть шум разрывов и выстрелов, прокричал Виктор. – Уходим, едрена мать!

И, низко пригнувшись, первым бросился в сторону спасительных зарослей. Вертолеты зашли на новый боевой разворот, к ним присоединилась еще одна пара, а на подходе слышался рокот еще нескольких боевых машин. Иглы «НУРСов» непрерывно летели к намеченным целям, неся смерть и разрушение. Вертушки перешли в глубь духовской территории, и осколки уже не долетали до бегущих к зеленым насаждениям разведчиков.

Перестук выстрелов, грохот разрывов и свист осколков остались позади. Огонь с земли все слабел, и вскоре до маленькой группы доносились лишь пулеметные очереди вертушек, утюживших духовскую «зеленку». Местность плавно уходила вверх. Они все шли и шли, лишь один раз остановившись, чтобы перебинтовать руку Чепикова. Рана была пустяковая – пуля прошла по касательной, разорвав мышцу левого предплечья.

Когда силы иссякли и камни разогрелись от нещадно палящего солнца, Виктор разрешил привал. Найдя нависающую над тропой скалу, они расположились для отдыха.

– Как рука? – осипшим от напряжения голосом спросил Виктор, опускаясь напротив упавшего на камни Чепикова.

– Ерунда, до свадьбы заживет, – прохрипел Чепиков и улыбнулся.

– Болит?

– Да есть маленько.

– Может, тебе укол сделать? – сердобольно предложил Виктор и, не дожидаясь ответа, полез в сброшенный под ноги рюкзак.

– Да брось ты! – остановил его Владимир. – Обойдусь, нормально все. – Он покачал рукой из стороны в сторону. – Да и промедола у нас всего три тюбика. Надо поберечь на всякий случай. Не дай бог, конечно, но чем черт не шутит!

Он замолчал и с деловым видом принялся вытаскивать из вещмешка консервы. Остальные последовали его примеру, и вскоре только стук ложек и щелканье челюстей напоминали об их присутствии в этом месте.

– А все-таки паршивая вода была в том арыке! – пробормотал Николай, в очередной раз прикладываясь к фляжке. – Какой-то гадостью воняет, и все тут!

– А ты брось туда еще одну таблетку пантоцида, – лениво потянувшись, посоветовал Михаил.

– Я уже бросил, – горестно вздохнул Николай и, оторвавшись от фляжки, наглухо завинтил пробку.

– И как?

– Воняет хлоркой… – он помедлил, – и… – пауза, – какой-то гадостью! Пить невозможно…

Среди ребят пробежал дружный смешок. А Миха, сплюнув, выдал:

– Ты, Колька, наверное, у ишака заправлялся, вот и воняет!

На этот раз смех был громче.

– У-у-у – ржете как лошади! Можно подумать, у вас не такая!

– Конечно, не такая! – возразил, улыбаясь во весь рот, Михаил. – У тебя вода какая? Со вкусом мочи ишака! А я для приятности еще и своей добавил! – Он замолчал и зашелся в хохоте от собственной плоской шутки.

Батаев хохотал долго, затем внезапно посуровел и твердым голосом произнес:

– Не нравится мне все это! – он неопределенно развел руками. – Что-то тут не то. Я-то ведь идти с вами не хотел…

– А что же пошел? – улыбнулся Николай, думая, что тот все еще балагурит.

– Ребята, я не шучу, я не хотел идти! – голос Мишки совсем скис. – Меня заставили!

– Как это – заставили? Вон Молотов отказался идти – и ничего, – все еще сомневаясь в серьезности сказанного, возразил усаживающийся на камень Козулин.