– Лучше бы мы туда не лезли, – тускло проговорил Умберто. – Я теперь до конца жизни буду помнить это подземелье...

Веревки у охотников нашлись, а вот факела не оказалось; пришлось соорудить его жалкое подобие из того, что оказалось под рукой. Под землей было сухо и пыльно, повсюду висели плети паутины – сами пауки оказались немногим меньше пресловутых летающих белок. Пройдя немного по темному коридору, который постепенно сужался и уходил все ниже и ниже, они уже хотели повернуть обратно, как вдруг за резким поворотом обнаружилась большая комната.

В которой негде было ступить от лежавших повсюду скелетов.

– Это был, наверное, склеп, – пробормотал парень. – Они там лежат уже очень давно. На некоторых сохранилась одежда – богато украшенная, разноцветная, – но, когда мы вошли, она вдруг начала рассыпаться на глазах... а потом остались только кости...

– Ты не заметил, как они лежали? – осторожно спросил Эрдан.

– Сложив руки на груди, – хмуро ответил Умберто. – Они были разные – большие, маленькие... детские, наверное... а посередине стоял постамент, на котором была она, двуликая...

Они не так уж много успели рассмотреть, потому что самодельный факел погас. Комната погрузилась во тьму, и обратно моряки пробирались на ощупь, путаясь в паутине и сбивая друг друга с ног. А когда, еле дыша, вылезли на поверхность, Умберто обнаружил, что сжимает в руке маленькую каменную фигурку, точную копию статуи из подземелья, за исключением отломанных кистей. Как и где он ее подобрал, моряк не помнил – и это приводило его в совершенный ужас.

– Дай-ка мне... – попросил Крейн. Умберто поторопился отделаться от странной находки и жалобно взглянул на капитана, словно ждал, что тот одной короткой фразой прогонит все его страхи. Магус очень долго разглядывал статуэтку, вертел ее так и этак; его лицо оставалось непроницаемым. Наконец он с трудом поднялся и похромал к Эрдану.

– Видишь?

Корабел взял фигурку из рук капитана, который тяжело оперся о стол. Вблизи было видно, что поверхность серого камня когда-то раскрасили в разные цвета и чешуйки краски еще не сошли до конца. Эрдан ничуть не удивился, обнаружив, что одно лицо каменной женщины раньше было черным, а другое, на затылке... нет, не желтым.

Золотым.

«Здравствуй, Двуликая госпожа!..»

Мастер-корабел встал и подошел к иллюминатору, чтобы в лучах закатного солнца рассмотреть древнюю вещицу получше, а Крейн обессиленно упал на его место. Статуэтке изрядно досталось – не иначе, ею колотили о стену, бросали на пол, тщетно пытались расколоть на части и в конце концов отбили кисти рук. И все-таки работа неизвестного мастера поражала: складки на платье лежали именно так, как должны были, на плече оно было заколото брошью в виде миниатюрного цветка, а оба лица оказались весьма красивыми.

Поцарапанное и изувеченное, изваяние внушало трепет.

– На этом острове никогда не жили люди, – негромко проговорил Джа-Джинни. – Я не увидел ничего похожего на развалины домов. Откуда могли взяться скелеты?

– Как будто их сюда привезли с другого острова и похоронили, – пробормотал Умберто и вздрогнул. – Но кто же онатакая? Мне все это начинает не нравиться... там было так жутко...

– Мне странно это слышать, – заметил Крейн. – Чтобы ты испугался каких-то старых костей? Уж не было ли там чего-нибудь еще?

Умберто покачал головой:

– Я все сказал.

– Я тоже не вижу поводов для страха, – проговорил Эрдан. – Склеп... скелеты... То, с чем мы столкнулись в море, было по-настоящему жутко, а здесь – так... старые кости, старые камни...

Молодой моряк пожал плечами:

– Можете считать меня трусом.

– Никто о тебе так не думает, – сказал магус устало. – Эрдан, расскажи о тех дверях в Ямаоке... расскажи им легенду...

Корабелу пришлось постараться, чтобы не забыть ни одной детали.

– Да-а... – задумчиво протянул Джа-Джинни. – Что же получается? Где-то на юге в незапамятные времена обитала некая женщина, которая не имела ничего общего с Основателями, но при этом вполне могла сравниться с некоторыми из них по силе. Когда она умерла, два странных создания оповестили об этом Ямаоку и, наверное, другие окрестные острова, а потом исчезли неизвестно куда. Как там они говорили? Грядет время Великого шторма? Да... и вот теперь мы находим ее изображение, да не одно, а сразу два... – Крылан почесал затылок. – Кто она такая?

– Если бы не эта легенда, я бы решил – богиня, – глухо проговорил Крейн. Он сидел, уронив голову на руки; лица под рассыпавшимися волосами не было видно. – Какая-нибудь... из древних...

Джа-Джинни покачал головой:

– Вот уж кто действительно древний, так это Великий шторм. В него верили задолго до пришествия Основателей... я бы даже сказал, старше его в мире только сам океан.

– А мерры? – встрял Умберто. – Мерры и их морская мать... то есть Морская царица. Она ведь тоже древняя, как и Шторм... потому их и поженили в легендах давным-давно.