Легкий ветерок тотчас взъерошил ее волосы. Эсме зажмурилась – после полумрака каюты солнечный свет казался слишком ярким – и подставила лицо ветру. Здесь, на открытом воздухе, давление фрегата ослабло, и она сумела восстановить контроль над собственными чувствами. Причина произошедшего осталась покрыта тьмой.

– Моя госпожа, – послышался знакомый голос. – Но вы же...

– Я уже вышла, Кузнечик, – ответила Эсме, решив не сообщать юнге, что ее, собственно говоря, выгнали. Знать бы почему. – В каюте душно. Я не пленница на вашем корабле, поэтому могу делать, что хочу, так?

Мальчишка вздохнул.

– Ну, кто это у нас? – прозвучал – точнее, прорычал – новый голос. Чья-то тень заслонила солнце, и Эсме приоткрыла глаза. Над ее головой на фоне синего неба полоскались на ветру белоснежные паруса; где-то высоко перекрикивались матросы. Фрегат шел споро, над верхушками мачт кружились несколько чаек.

Перед Эсме стоял огромный, широкоплечий, длиннорукий и волосатый... гроган.

Целительница растерянно моргнула, словно неожиданное видение могло раствориться в полуденном мареве. Уж не перегрелась ли она? Или, может, помешалась? Гроган выглядел огромным, но ему и полагалось быть таким, а вот умного блеска в красных глазах и насмешливой улыбки ему не полагалось, это ей точно было известно.

Разве гроганы разумны?

Разве гроганы умеют говорить?!.

– Я так и понял, что капитан притащил на борт бабу... э-э... женщину, – пробурчал гигант, обращаясь к самому себе. – И разговаривать с ней запретил, это так. Но я взамен попросил, чтобы эта... женщина... носа из каюты не высовывала, потому как моя девочка волнуется. Того и гляди скинет кого в воду, кархадонам на съедение. Кузнечик, ты не передал капитану мои слова?

Мальчишка что-то испуганно пискнул, но к этому времени Эсме уже пришла в себя. Крылан, потом разумный гроган – следующим будет, вероятно, ручной кархадон?

– Он все передал, – заступилась она за мальчика, хотя гроган выглядел устрашающе. – Я сама решила...

– Она сама, ну да. Я так и понял, – гроган разглядывал ее, склонив голову набок. – Капитановы дела меня не касаются, да. Но баба на борту, да еще и красивая, – это непорядок. Ей бы назад спуститься, в каюту, пока чего плохого не случилось... и чем быстрее она на берег сойдет, тем лучше для всех будет, да...

Он посмотрел вверх и нахмурился.

Странная манера разговора – а Эсме уже догадалась, что перед ней, по всей видимости, боцман, – объяснялась тем, что он пытался совместить в своем невеликом мозгу приказ капитана не разговаривать с ней и необходимость объясниться. Эсме неожиданно стало смешно, а потом в ней взыграло упрямство.

– Я не уйду, – сказала она. Гроган промолчал, но снова взглянул вверх. – Там душно, и фрегат смотрит... со всех сторон. Я здесь постою, ничего не буду трогать...

Внезапно боцман вытянулся, а с его физиономии мигом слетела ухмылка. Кузнечик ойкнул и быстро смылся, а по палубе прошуршали кончики черных крыльев, потом стукнули каблуки сапог.

– Я говорил, надо было запереть дверь каюты. – В голосе крылана послышались язвительные нотки. – А теперь уже поздно.

«Отчего поздно?» – хотела спросить Эсме, но внезапно заметила, что свет солнца как-то странно потускнел. Гроган опять посмотрел вверх, и она невольно сделала то же самое.

Белые паруса фрегата постепенно наливались зеленью – сначала они стали цвета молодой листвы, потом начали темнеть. Эсме затаила дыхание. Зеленый цвет делался все гуще и ярче, пока наконец паруса не приобрели глубокий изумрудный оттенок – они сияли и искрились, наполненные ветром...

– Поздно, – повторил крылан. – Ладно, я полетел...

Он разбежался и, оказавшись возле фальшборта, прыгнул – а потом взмыл в небеса, словно огромный буревестник.

Эсме стояла, вновь не в силах обернуться и взглянуть в глаза человеку, стоявшему за ее спиной, – теперь-то она знала, как его зовут. Мало того, она теперь понимала, какое название можно прочитать на борту фрегата, чья палуба недовольно подрагивала под ее ногами.

– Эльга-заступница... – прошептала девушка, чувствуя, как щеки заливает краска. – Я такая дура. Что теперь будет?

Послышался вздох.

– Для начала я представлюсь по всей форме, – негромко сказал капитан. – Кристобаль Крейн, к вашим услугам...

– Пират, чью голову оценили в десять тысяч золотых, – продолжила Эсме. – Угораздило же меня попасть именно на ваш корабль!

Она наконец-то обернулась.

Вспомнился набросок на стене «Водяной лошадки» – да, если этот портрет был самым хорошим из всех, то пират может не опасаться, что его когда-нибудь узнают. К тому же весьма любопытная деталь его внешности в полумраке капитанской каюты осталась незамеченной – у магуса были удивительные разноцветные глаза, зеленый левый и синий правый. Теперь-то Эсме поняла, отчего он усадил ее лицом к иллюминатору: из-за того, что свет падал в глаза, она не разглядела главной особой приметы самого известного пирата. Ни один щупач не смог бы понять, с кем ей пришлось иметь дело. О-о, это был хитроумный план, но все пошло прахом из-за ее упрямства. Вряд ли он сдержит слово, ведь теперь она представляет собой угрозу всему экипажу.