Шрифт:
Эсме в это время уже бежала наверх.
Оказавшись на палубе, она метнулась к Кузнечику, вокруг которого растекалась большая лужа крови. «Хакке» оказалось копьецом длиной чуть больше локтя – с устрашающим наконечником, который насквозь пробил горло мальчишки. Человек не имел бы никаких шансов выжить даже при помощи целителя, но этот ребенок был магусом. Хотя его глаза уже закатились, все-таки оставалась слабая надежда.
Эсме упала на колени рядом с юнгой и положила ладони по обе стороны от окровавленного древка.
– Тяните! – крикнула она, и кто-то с силой дернул, вытащив хакке с первого раза – по счастью, у него не было оперения, и древко прошло свободно. Эсме стянула пальцами края страшной раны и закрыла глаза...
...полотно было изорвано в клочья, и ей никак не удавалось соединить его. Где-то вдалеке послышался крик: «Не надо! Надорвешься!..» – но она не прекратила попыток. Уже знакомое голубоватое пламя окружило ее кольцом, но оно было столь слабым, что у Эсме болезненно сжалось сердце. Усталость после исцеления Крейна не прошла бесследно, она едва может удерживаться здесь – что же, выходит...
– Я не отпущу тебя! – закричала целительница. – Ты не смеешь уходить!
И в этот миг рядом очутилась чуждость. Она неторопливо приблизилась, словно сытая кошка, потом взглянула на Эсме, смешно склонив голову набок.
Подошла еще ближе.
Потерлась о ее колени.
...большая, теплая.
Эсме глубоко вздохнула и принялась зашивать края прорехи.
«Вот теперь все будет хорошо...»
Кузнечик открыл глаза и закашлялся – кровь все еще текла, но Эсме знала, что его жизнь вне опасности.
Она вот-вот должна была лишиться сил от смертельной усталости, но все-таки чувствовала на себе удивленные взгляды. Матросы обеих команд застыли в изумлении.
А еще на нее смотрели два корабля – «Невеста ветра» и... «Морская звезда».
Вернее, то, что раньше ею было.
Угольно-черная шкура фрегата уже начала обрастать броней. Все палубные надстройки исчезли, обводы корпуса сделались гладкими и хищными; он больше не казалсядеревянным. На месте мачт возвышались костистые отростки, от которых отходили кожистые складки парусов-плавников. Глаза «Морской звезды» Эсме видеть не могла, но вполне представляла себе их выражение...
– Весьма симпатичный новый член команды, – выдавил сквозь зубы наместник. Он, казалось, не замечал, что его руки пронзили три арбалетных болта, а оба рукава промокли от крови. – Рад, что ты нашла свою цель в жизни, Эсме! Очень рад за тебя... может, ты окажешь по...
– Ни звука больше! – Разноцветные глаза Крейна полыхнули. Эйдел усмехнулся, но не стал испытывать терпение капитана. Эсме виновато опустила взгляд: если бы наместник успел произнести до конца ритуальную просьбу, она не сумела бы ему отказать. – Увести ее в каюту, быстро! Тейравен не оценил богатства, дарованного Эльгой, поэтому я забрал эту целительницу себе!
Наместник ничего не сказал.
Крейн подобрал хакке, перехватил его у самого наконечника и... что-то сделал. Зазубренный наконечник с резким щелчком разделился на шесть частей, и из его сердцевины выскочила острейшая игла. По ее блестящей поверхности пробегали синеватые искры.
Раздался протяжный звук, похожий на стон, а следом за ним другой. Эсме, уже в полуобморочном состоянии, поняла: это стонут фрегаты.
И ей внезапно тоже захотелось завыть...
С хакке в руке Крейн поднялся на полуют и оттуда, размахнувшись, выбросил страшное оружие далеко в море.
Наместник улыбнулся.
– Возвращайтесь на свой корабль и не смейте нас преследовать, – ледяным голосом произнес пират. – Будьте уверены, о том, что произошло сегодня, заговорят во всех портах десяти тысяч островов... хотя вам, конечно, нет до этого дела. Эй! Помогите наместнику!
– Благодарю, я сам... – Улыбка Эйдела больше напоминала оскал. – Мы еще встретимся, капитан Крейн, если только вас не сожрет кархадон. И с тобой... – он бросил обжигающий взгляд в сторону Эсме. – С тобой мы тоже обязательно встретимся.
«Возможно...» – вот и все, о чем она успела подумать, прежде чем потерять сознание.
– Нет, ты все неправильно делаешь. – Велин отбирает у тебя птицу и в мгновение ока исцеляет сломанное крыло. Золотистое сияние ослепительно вспыхивает под его ладонями, и миг спустя птаха уже парит в небесах. – В прошлый раз все получилось, что же теперь, а?
Ты молчишь, насупившись. В густой зеленой траве кипит жизнь – ты совсем недавно начала чувствовать всех живых существ вблизи, и пока что это доставляет сплошные неудобства. Но здесь все-таки хорошо, потому что биение сердца полевки или зеленые мыслеобразы травяных скакунов не лезут без спросу в голову, не оставляют после себя фантомных воспоминаний.