...и слабый, еле слышный крик: «Помогите!»

Джа-Джинни остановился и беспомощно завертел головой; крик больше не повторился, и крылан не мог понять, откуда он прозвучал.

– Там! – Эсме уверенно взмахнула рукой в сторону узкого проема между домами, ведущего, должно быть, на соседнюю улицу. Крылан, чей слух был намного острее человеческого, удивленно воззрился на целительницу.

– Я чувствую опасность! – сказала она. – Ну, ты долго будешь стоять?

Ширина прохода едва ли превосходила локоть: даже Эсме протиснулась бы лишь боком, а уж крылья Джа-Джинни в нем ни за что бы не поместились. «Стой здесь», – сказал он целительнице, а сам, отойдя на несколько шагов назад, попытался взлететь.

Не вышло.

Мощные крылья не приносили ни малейшей пользы там, где не было возвышенности, с которой он мог бы спрыгнуть. Поднялся ветер – только и всего. В сердцах помянув кракена, Джа-Джинни собрался предпринять вторую попытку, и тут целительница негромко спросила:

– Почему ты взлетаешь, как человек?

Разве птицы ходят на двух ногах, держа спину прямо? Разве люди могут летать?

Но он не человек и не птица, он – нечто среднее. Джа-Джинни даже не успел обидеться, как внезапное прозрение озарило его, словно вспышка молнии. Он вспомнил, как взлетали чайки с палубы «Невесты ветра», а потом закрыл глаза и представил себя чайкой.

Миг спустя он был в воздухе.

На соседней улице, темной и грязной, он не стал сразу садиться, а пролетел над головами людей, обступивших скорчившуюся на мостовой фигурку. Их было четверо – рослые, широкоплечие, в плащах с капюшонами. «Что я делаю?» – вдруг подумал Джа-Джинни, словно проснувшись. У него не было оружия, а намерения этой странной компании определенно не были мирными. Ждать помощи от «Невесты ветра»? Если он не опустится на землю, им его не достать – а до тех пор фрегат будет дремать у причала, как младенец, и даже если проснется, от этого ничего не изменится: Крейн бродит неизвестно где, Эсме стоит неподалеку... а Эрдан вряд ли сумеет распознать грезы корабля, если опасность не будет угрожать члену команды.

Он пристроился на плоской крыше одного из домов и оттуда небрежно спросил:

– Эй, а четверо на одного – не маловато ли? Вдруг он вас одной левой к Великому шторму отправит?

Один из людей в черном поднял голову. «Главный?..»

– Тебе какое дело, крылан? Лети своей дорогой и не...

– Своей дорогой, говоришь? – перебил Джа-Джинни. – Но она закончилась здесь. Ты ведь знаешь, кто я и откуда?

– Еще бы! – незнакомец рассмеялся. – Ты друг вспыльчивого капитана Крейна, известного поборника справедливости. Я знаю даже больше, чем ты думаешь.

Джа-Джинни слетел с крыши и опустился рядом с человеком, по-прежнему лежавшим ничком на земле. Лишь хриплое дыхание говорило о том, что он еще не умер от страха.

– Ну, раз так, – сказал крылан, – то вам пора убираться отсюда. Полагаю, капитан Крейн уже заметил, что я не появился на борту в назначенное время.

– Думаешь, он успеет сюда добраться? – зловеще поинтересовался один из людей в черном, и Джа-Джинни с трудом сдержал улыбку. Как все-таки хорошо, что Кристобаль скрывает от команды свои затянувшиеся прогулки...

– Хотите попробовать? – спросил он, обращаясь к главарю. – Что ж, воля ваша.

Пробовать они не стали, а растворились в темноте, сохраняя зловещее молчание. А когда человек на мостовой поднял голову, Джа-Джинни сначала услышал звяканье колокольчиков и лишь потом увидел бледное от страха лицо Лейлы, музыкантши из трактира.

«Вот это встреча...»

Девушка затравленно огляделась; в удачное избавление от преследователей, кем бы они ни были, она не верила.

– Опять ночь, опять люди в черном, – заметил Джа-Джинни. – Где-то я это уже слышал...

– Ты глупец! – Эсме возникла из темноты и едва не набросилась на него с кулаками. – Разве можно так рисковать? Их было четверо!

– Да, а я один, – беззаботно отозвался крылан. Приключение закончилось благополучно, и он ощутил внезапный прилив сил. – Эсме, упади хоть волос с моей головы или перо – из крыла, сюда бы тотчас примчались ребята с «Невесты». Как я когда-то прилетел на помощь Кристобалю... эй, ты куда?

Пока они с целительницей пререкались, Лейла тихонько подобрала свой мешок, с трудом поднялась, опираясь на гитару, и теперь уходила, хромая. Двигалась она медленно, и крылану не составило труда догнать беглянку.

– Кажется, ты меня поблагодарила за чудесное спасение? – сказал он шутливо. – Я что-то не расслышал...

– Десять тысяч лучезарных улыбок дарую моему спасителю, – хмуро ответила девушка, продолжая идти. – Я сочиню балладу об этой ночи и буду петь ее во всех тавернах Окраинных колоний: удобно устроившись на крыше, крылан спасает певицу, обстреливая ее обидчиков колкими остротами... блистая неподражаемым чувством юмора...

– Очень мило! – воскликнул Джа-Джинни. – Вижу, ты торопишься и даже не хочешь подумать об одной важной вещи.