Именно тогда он встретил Крейна.

Слепые глаза богини смотрели на него и сквозь него; Джа-Джинни и не заметил, когда именно отвернулся от Эсме. Теперь он боялся посмотреть на целительницу, но продолжил свой рассказ, хотя это было намного сложнее, чем в прошлый раз, с Джайной.

Ведь Джайне он вообще ни о чем не говорил, она вошла в его мысли и заставила измениться – он все сделал сам, просто потому, что в ее присутствии не было места ненависти и мести. Если бы он тогда ушел, не остался на ночь, сейчас перед Эсме сидел бы совсем другой Джа-Джинни – и он вряд ли стал бы изливать душу.

«Так что, выходит – я никогда по-настоящему эту историю не рассказывал?..»

– Возможно, ты ждешь сейчас повествования об очередном подвиге Кристобаля... – Он опустил голову. – Вынужден тебя разочаровать, потому что капитан меня не спасал из лап торговцев. Он героически меня купил, расставшись с приличной суммой. Думаю, фрегат на эти деньги вполне можно было приобрести, но Кристобаль предпочел меня. Так что, если следовать букве закона... – Джа-Джинни горько рассмеялся. – Выходит, я его собственность.

– Сомневаюсь, что капитан и в самом деле так думает, – проговорила Эсме. – Думаю, он считает эти деньги дружеским займом.

– Который я никогда не верну, – вздохнул крылан. – Поскольку с некоторых пор не участвую в схватках и, соответственно, не имею права на долю в добыче. Разве что я отыщу своих родных и окажется, что где-нибудь на далеком Юге меня ждет престол затерянного королевства крылатых людей... на далеком Юге, за Великим штормом...

Он сжал ладонями голову, которая, казалось, вот-вот взорвется. Оставалась последняя часть истории – самая короткая и самая сложная.

– Помнишь, Эсме, я рассказал тебе о Скодри? Ты была в ужасе, чуть не лишилась чувств. А теперь подумай, отчего мнеуже в первый год на «Невесте ветра» дали прозвище Вестник смерти...

Она вздрогнула.

– Тебе повезло попасть на наш фрегат в то время, когда пираты немного устали от обычной жизни и им захотелось спокойствия. А ведь на самом деле все вовсе не так чинно-благородно. Вот, к примеру, знаменитая история о Лэйфире. Там половину города разнесло, потому что взорвались сразу два склада звездного огня... – Джа-Джинни осекся, почувствовав во рту горький привкус. Склады взорвались исключительно по вине Крейна, и было много ненужных жертв, но ведь он не должен рассказывать об этом Эсме! А чуть было не рассказал... – Эсме, когда я понял, что могу отомстить за восемнадцать лет унижений, то принялся за дело очень рьяно. Не буду вдаваться в подробности, но прозвище свое я заслужил. – Он сжал кулаки так сильно, что острые когти вонзились в ладонь и потекла кровь.

Эсме молчала.

– Однажды я летел с поручением Крейна в глубь одного большого острова и попал в грозу. Меня долго мотало из стороны в сторону, пока не бросило на дерево, в ветвях которого я и запутался. Оттуда меня сняла женщина... Эсме, ты знаешь что-нибудь о клане Голубя? Он сейчас в изгнании. Этот клан обладает очень странным даром: если достаточно долго пробыть рядом с Голубем – просто быть рядом, ничего больше! – то ты безвозвратно утратишь те стороны своей натуры, которые принято называть черными. – Он коротко рассмеялся. – То есть, попросту говоря, станешь лучше и добрее, как бы банально это ни звучало. В этом есть определенный риск: если, кроме ненависти и желания отомстить, в твоей душе больше ничего нет, ты умрешь. Твое сердце просто перестанет биться.

Он поднял голову и посмотрел на Эсме. Лицо целительницы было столь же неподвижным, как и лицо мраморной Эльги; в глазах стояли слезы.

– Я, как видишь, выжил.

«И это конец истории».

– Ты открыл мне все свои секреты, – медленно проговорила Эсме. – Зачем?

– Потому что принял тебя за Эльгу, – сказал он с усмешкой. – Нет, не из-за этого... ты ведь сама спросила, о чем я говорил с Вороном, помнишь? Нет, опять не то. Просто... просто Джайна изменила меня, но ведь эти воспоминания никуда не делись. Я все помню, словно это произошло вчера.

Эсме смотрела не него с сомнением во взгляде. «Если ты сейчас предложишь мне все забыть, я зря разоткровенничался», – подумал крылан. Но его опасения оказались напрасны.

– Я п-понимаю... – сказала она, чуть запнувшись. – Тебе нужно было излить душу.

Он кивнул, а потом, хоть это и было нелегко, опустился перед целительницей на колено – и поцеловал ей руку.

– Спасибо, что выслушала меня.

Она вытерла слезы рукавом и ничего не ответила.

Пора было отправляться на борт «Невесты ветра», чтобы наконец-то отдохнуть...

...– Капитан сказал, что я должен держаться поблизости от тебя. – Кузнечик виновато развел руками. – Уж извини, если мешаю.

– Ничего страшного, – Джа-Джинни заставил себя улыбнуться. – Сказал, говоришь? Ты его видел или?..

Кузнечик махнул рукой, словно пытаясь поймать ветер. Крылан хмыкнул: с самого утра «Невестой» командовал невидимый капитан, и если уж это выводило из себя Джа-Джинни, то остальные и вовсе мрачнели на глазах. Особенно матросов раздражал приказ не сходить на берег без разрешения. Нарушить его было невозможно, и Джа-Джинни испытал это на себе: попытавшись улететь, он чуть было не упал в воду из-за внезапного приступа жуткой головной боли.