– Я понимаю, Ален, что не любой. Им повезло, сукам твоим, что ты оказалась под рукой. Но по большому счету, любая обученная гламуру вашему сука сядет и сделает. Лучше, хуже – это ты или Полозова моя отличат. А те, кто покупает глянец, – нет. В этом и ужас, понимаешь? Критерия нет: профессионал ты или любитель – все равно, картинки и рекламу ставь и в Канны пробздеться езди. Еще хорошо, что тебя назначили, а могли бы Ксению Собчак.

Полозов попал пальцем в небо. Точно в намеченную цель.

– А ты знаешь, главным редактором «Базара» хотели назначить Собчак.

– Вот видишь. Я теперь в курсе ваших трендов. Читаю в супружеском сортире светскую хронику. Это что значит? Это значит, что журналистика умерла. В сорок лет нельзя быть главным редактором, ненадежно. Надежнее быть издателем. Ха! А лучше – мужем издателя.

Мы помолчали. Я пережевывала полученную информацию, пытаясь проглотить кость, застрявшую в горле, чувство вины, которое мешало мне все эти месяцы и которое я гнала прочь, чтобы существовать в этом журнале. Да, мне было некогда думать об Ирке, я едва успевала подумать о себе.

– Я не для того тебе это сказал, чтобы ты чувствовала себя виноватой. Просто всегда будь готова к тому, что тебя в любой момент вып…здят. Ты или Ирка – вы тут ни при чем – просто жанр такой. Глянец.

Мишке принесли еще одну кружку.

– Ну что, про Канны расскажешь?

– Что рассказывать? Весь Интернет про это пишет.

– Ты мне про Волкова с Кантором скажи. Все плохо?

Мы вступали на опасную территорию. В этом состоял сложный компромисс между дружбой и профессией. Мишке нужна эта информация, чтобы транслировать ее в газете, и я не уверена, что он сможет удержаться, даже если пообещает мне. А мне надо установить источник – кто слил Ведерникову семейной газете Полозовых «СС».

– А ты мне расскажешь, откуда в Иркиной газете информация про Ведерникову? Кто источник?

Полозов нахмурился.

– Баш на баш? Ты что теперь, в пресс-службе у Кантора работаешь?

– Нет, просто девку жалко. Она в истерике бьется.

– Подруга твоя? Ох…еть! Смотри-ка, Борисова, а тебя олигархи все-таки завербовали. Я всегда говорил, что ваш глянец – это граница. Сумеречная зона. Шаг туда – и все, ты уже на стороне темных.

– Миш, при чем здесь завербовали? Просто чисто по-человечески… Настя очень тяжело переживает все это. У нее швы не заживают… Ты даже не представляешь, что там было.

– Значит, она там была? Все точно написано?

Черт, черт, черт! Я проговорилась! Полозов, хренов представитель семейного бизнеса, тоже не в белом. И темное пиво пьет он, а не я. Я бы пила светлое, если бы не смотрела фильм Кончаловского, после которого мне надо бы перестать даже есть.

– Не лови на слове! Я ничего тебе не говорила!

– Ладно, проехали. Источник, как ты понимаешь, тоже не мой. Это у Ирки надо спросить, но она не скажет. Можешь сама догадаться, если будешь думать в логике гламура. Зависть и ненависть – два великих чувства, движущих бабами. Все, больше ничего не скажу. Предлагаю приятную тему – не поехать ли нам в Лондон вместе?

Хорошо, что он об этом сам заговорил. Полозов ездил на Лондонский экономический форум несколько лет и знал расклад сил.

– В том-то и дело. Поехать ли? Как поехать? Как мне к организаторам подъехать?

Я рассказала ему о творческих планах журнала, намеренного завоевать маленькую пядь лондонской, политой русскими деньгами, земли.

Мишка выслушал мой план, взбалтывая остатки пива и глядя на меня сквозь хрустальный мрак бокала. Ну ладно, не бокала, а кружки.

– Не получится, Борисова.

– В смысле?

– Ничего не получится. А если получится, значит, ты гений пиара!

– Объясни, почему не получится?

– Потому что сноб-с. Помнишь, ресторан такой был? Теперь называется Casual.

– Миш, можно по существу?

– По существу я считаю, что журнал свой ты туда не засунешь. Им не надо твой «Глянец», им надо «Вог».

Эту фразу я слышала уже полгода!

– Объясни, почему мы не годимся, а «Вог» годится.

– Потому что такая тусовка. Простая композиция: все хотят в Лондон, поэтому, чтобы мероприятие было модным, задача организаторов всех лишних отсечь. Кто прошел через отбор – тот, значит, элита и есть. Фильтрация обеспечивает селекцию по принципу гламурности. Хорошо я сказал, а?

– Полозов, ты можешь нормально объяснить?! Что, трудно дать совет, как правильно вести переговоры? Чтобы меня считали своей, а не лохушкой! Понятно излагаю?

– А ты уже лохушка.

– Я тебя сейчас ударю!

– Да не обижайся ты, господи! Ты пойми: если ты говоришь людям, которые устраивают тусу в Лондоне, что ты хочешь на их тусу, ты для них уже лохушка, по-любому. Потому что они это имеют, а ты это хочешь. Понятно излагаю?

– Понятно. И что делать?

– Не знаю. Пусть Канторович поговорит с ними. Попроси его.