— Не думай ни о чем, — сказал Иван. — Я сделаю все, чтобы тебе было хорошо. Я тебя люблю. Я хочу быть с тобой навсегда. Считай это предложением руки и сердца. Если тебя это не устраивает, я не обижусь. Я все понимаю. Но я все равно не перестану тебя любить.

— Ванечка, миленький… Я тебя тоже люблю. Правда! И… ты замечательный. Я бы хотела быть твоей женой. И я думаю, что мы с тобой были бы идеальной парой, но…

— Что? Что еще? Ну что? — нетерпеливо, с досадой спросил он.

— Я, наверное, тебя разочарую. Семья — это нечто большее… это когда он, она, и… — Марго помолчала, чувствуя, как внутри начинает закипать раздражение. Иван все это время напряженно на нее смотрел. Потом он произнес, словно заканчивая ее фразу:

— …и дети.

— Да. И дети. Так вот, о детях. У меня их никогда не будет, — призналась она.

— Это почему? Ты же еще не… ты же еще совсем молодая. Зачем ты так?

— Да при чем тут молодая? — рассердилась Марго. — У меня не может быть детей, и все тут. Я не старуха, да, и я здорова физически, но… Мне врачи сказали, что у меня не может быть детей. Понимаешь? А тебе дети нужны? Ну, это не ко мне! — уже с яростью крикнула она, вспомнив все то, о чем думала совсем недавно, сидя в гараже у дяди Толи. — Я сделала аборт тогда, много лет назад, от твоего брата… И вот результат. Ну как, тебя такая невеста устраивает, милый?

Иван вздрогнул, отшатнулся — точно ему дали пощечину. «Конечно, он хотел детей, он мечтал о них… Ну вот тебе правда, Ванечка!» — со злорадством подумала Рита. В этот момент она ненавидела Ивана.

Марго хотела встать, но он схватил ее за предплечья, удержал на месте.

— Переживу и это, — сквозь зубы, спокойно процедил он. — Ерунда.

— Нет, не ерунда… Это ты сейчас говоришь, а потом начнешь тосковать — ну как же, без наследника останешься!

— Ерунда. Куда ты? Я тебя не пущу. Все, я сказал… — Он прижал Марго к себе что было сил.

— Ты хотел детей. Ты мечтаешь о детях. Я это вижу, я это знаю… — упрямо, с ненавистью забубнила она, уткнувшись в его плечо. — Ты думаешь, что преодолеешь все препятствия… Да, так и вышло. Большинство препятствий ты преодолел. Ты меня спас… Именно ты, и никто другой. Ты, а не полиция… И я тебе за это очень благодарна. Ты герой, Ванечка! Но самого себя ты не сможешь преодолеть! — Она вырвалась, оттолкнула его. Вскочила, принялась одеваться.

— Куда ты? — Он попытался вырвать у нее одежду. — Я тебя не пущу.

— Не надо меня держать… Я к маме… Да не хватай ты меня! — заорала она.

— Мне плевать на детей, мне на все плевать… Я тебя люблю! — вдруг заорал и он. Это был первый раз, когда Иван при Марго вышел из себя.

Пауза. Потом Марго произнесла устало:

— Хорошо. Хорошо, давай не будем больше спорить. Давай сделаем так. Я сейчас уйду и какое-то время поживу у мамы. А ты пока серьезно подумай над тем, что я тебе сказала. Не пори горячку, подумай! — настойчиво повторила она.

— Я тебя не отпущу. Если ты вздумаешь уехать…

— Я никуда не уеду. Я тебе клянусь. Клянусь, слышишь? Мы просто проведем несколько дней не вместе. Чтобы ты мог подумать как следует. Ладно?

Марго вернулась к своим родным. Мама, Анна Сергеевна, формально была рада ее бегству от Столярова-младшего («И то хорошо… Действительно, какое у тебя было бы с Иваном будущее?»). Но в разговоре с бабушкой, Калерией Аркадьевной (предполагалось, что Марго не должна была слышать этого разговора), Анна Сергеевна заявила: «Мама, я не понимаю, что ее еще держит в Видногорске? У нее в Москве прекрасная квартира, у нее там — возможность полноценно работать… Но нет, она почему-то сидит здесь и ничего не делает!» — «Анечка, она устала, столько пережила в последнее время! — возмущенно возразила бабушка. — Пусть девочка в родном доме побудет, отдохнет!»

Девочка… Бабушка до сих пор считала ее девочкой. Милая, бедная бабуля. Только сейчас Марго поняла, как любит ее, поняла причину бабушкиного «равнодушия». Стоило только поговорить по душам, наконец… И бабушка после того, давнишнего разговора с внучкой, тоже изменилась. Когда Марго сказала Калерии Аркадьевне, что прабабка, наверное, сама всю жизнь жалела о своем поступке, что она любила дочь, только не признавалась в этом (ну что ж, вот такие они, скрытые-замкнутые, женщины семейства Булгаковых), то бабушка как-то успокоилась, повеселела. Марго и Калерия Аркадьевна стали ближе друг другу. И в какой-то мере любовь бабушки заменила Марго любовь родной матери…

Сидя в доме своего детства, Марго не могла не думать о прошлом. О тех временах, когда она решила избавиться от своего ребенка.

А что, если бы Максим прибежал тогда, двадцать три года назад, к Марго и попросил бы оставить ребенка? И они бы поженились… (Так называемый брак «по залету».) Безумные, молодые, нищие. Сами еще дети! Прощай институт, карьера, образование. Наверное, ничего хорошего из этого союза не получилось бы. И само время было еще тогда безумным, тяжелым — девяностые годы. Марго и Макс разбежались бы, не выдержав испытаний. Многие даже вполне крепкие браки развалились в те годы. Или, наоборот, жили бы они в счастье, любви, которая и помогала бы им преодолевать трудности?