Анатолий стоял, держа винтовку, и ничего не понимал. Это и было то, ради чего его посылал сюда Валентин? Или еще кого надо дождаться? А что дальше-то?.. Эх, не успел спросить седого…

Сколько прошло времени, Анатолий не понял. Он все стоял, с недоумением разглядывая винтовку. Потом вдруг опять зашуршали кусты, и на поляну выскочили два полицейских. Выпучили глаза.

— Бросай оружие! — заорал один.

— Бросай оружие, кому сказал! — заорал и другой, нацелив на Анатолия пистолет.

Прямо двое из ларца, одинаковых с лица.

— Бросай!

Анатолий улыбнулся. «А ведь они думают, что это я стрелял, — подумал он. — Ну и хорошо. Пусть думают. Пусть меня за человека считают, а не психа…»

— Ребята… — сказал Анатолий. — А ведь это я ее убил.

— Бросай оружие! — заверещал один из полицейских и, верно, не выдержал — выстрелил. Целясь прямо в лицо Анатолию.

Анатолий почувствовал, будто в голове у него что-то щелкнуло. И темнота сразу же, и тишина.

Словно телевизор выключили.

Иван в первый момент даже не понял, что происходит.

Увидел, что Рита пошатнулась, а потом на ее груди стало расплываться яркое пятно. Красное на белом.

Иван вскочил, успел подхватить ее, осторожно положил, встав на колени. «Это выстрел был. В нее выстрелили!» — осознал он.

— Ва-ня?..

— Я здесь.

— Я… я… — Рита хотела что-то сказать, но не могла. Губы ее то складывались в улыбку, то страдальчески изгибались. В уголке рта тоже показалась кровь, розовая, пузырящаяся.

…Тогда, несколько недель назад, когда Иван искал Риту по всему городу и тоже думал, что она погибла, возможно. Так вот, тогда все было по-другому. Тогда еще теплилась надежда, тогда он не видел ее мук.

А теперь любимая женщина корчилась на его руках, с красным пятном на груди, и ее смерть подошла близко, очень близко. Смерть забирала Риту прямо на его глазах.

«Вот и попрощались! — мелькнула мысль. — Как я мог, как я мог даже думать об этом…»

— Рита… — севшим голосом прошептал он. — Ты только не уходи. Не уходи!

Красное пятно на ее груди все разрасталось. Кто стрелял, зачем, откуда, будут ли еще стрелять — обо всем этом Иван совершенно не думал сейчас, сконцентрировавшись только на одной мысли — «не уходи».

Он осторожно подхватил Риту, поднялся. И дальше его мысли были следующими: бежать… Машина у входа. Больница. Надо успеть.

И он побежал с Ритой на руках по тенистому, прохладному коридору из деревьев прочь из старого парка.

А там, на центральной площадке, возле разбитого фонтана, на легком весеннем ветру укоризненно покачивал желто-рыжей головой одуванчик.

«Я живу, пока ты меня любишь…»

Большой черный лимузин с мигалкой в сопровождении автомобиля охраны мчался в сторону Москвы.

В лимузине сидел Максим Павлович Столяров, кандидат в Президенты России. Впереди был предпоследний, самый сложный этап перед выборами.

Сами выборы должны были состояться поздней осенью. Но к тому времени уже окончательно станет ясно, кто из кандидатов вырвался вперед. И тогда — ничего уже не изменить.

Поэтому, если склонять общественное мнение в свою пользу, то только сейчас.

Семья Столярова — жена и дети — выехали еще этим утром.

— Новости какие, Яша? — лениво спросил Максим своего помощника, сидевшего рядом. — В городе было все спокойно, когда уезжали?

— Абсолютно. Зою Викторовну перевезем на следующей неделе. Она, кстати, была очень рада, когда узнала, что вы хотите взять ее с собой в Москву.

— А брат мой что?

— Он только радуется. Свобода! — усмехнулся Березин.

Максим тоже коротко рассмеялся. Но на самом деле ему было не до веселья.

Он продолжал вспоминать о Рите, об их последней встрече, о том, как эта женщина отказалась от его предложения — сойтись вновь.

И это не гордость была с ее стороны и не вредность… Она действительно разлюбила Максима. Как странно: всю жизнь любила, любила и вдруг разлюбила. Разжала руки — и отпустила навсегда… Говорит, Ивана теперь любит. Может, правда?

В сущности, чего в ней, Рите, хорошего? Не первой молодости, характер не самый лучший. Симпатичная, да, но бывают и красивее. Вообще, что есть Рита? Это волосы, кожа, глаза… Обычное физическое ТЕЛО. А тут, на другой чаше весов, — целый мир.