В первом случае речь шла о Мари Готье, во втором — о Селин Дюссо. Но и перемена имени не такая уж проблема.

Из газетной статьи было ясно, где искать девушку. Но совершенно очевидно, что искать ее будет не только полиция. И следует, пожалуй, не торопить сыщиков. Нужно установить за русской наружное наблюдение. Возможно, бывший патрон решит убрать ослушницу — а это вполне реальное уголовное дело, за которое можно упрятать убийцу за решетку, если оказаться в нужный час в нужном месте. А заполучив в руки одного, можно размотать целый клубок преступлений международного масштаба. Наркоторговля, — как известно, бизнес интернациональный:

Турецкий без труда нашел нужный адрес, позвонил. Дверь отворила невысокая пожилая женщина с тусклыми, безжизненными глазами. Видимо, мать Егора Калашникова. Они с мужем снова перебрались на свою старую квартиру.

— Полина Тимофеевна? — на всякий случай уточнил Турецкий.

Женщина слабо кивнула.

— Моя фамилия Турецкий. Я вам звонил…

— Да-да, проходите.

— Кто там, мать? — раздался из комнаты мужской голос.

— Это следователь, Андрюша. Помнишь, звонил? Вы раздевайтесь, проходите.

Александр прошел в комнату, и ему сразу показалось, что там присутствуют несколько человек, хотя на самом деле возле телевизора сидел лишь ссутулившийся старик. Ощущение многолюдности создавали фотографии, развешанные по стенам, стоящие в рамочках на полках, на телевизоре, на столе. Со всех снимков, групповых и портретных, улыбался широкой, обаятельной улыбкой симпатичный светловолосый парень.

— Это все Егорушки нашего фотографии, — объяснила Полина Тимофеевна и всхлипнула. — Потеряли мы голубя нашего…

— Тихо, тихо, мать, ну чего ты опять?

Отец Егора встал, подошел к жене. Турецкий увидел, что он еще нестар, просто сутул, и выражение лица то же — потерянное… М-да, нет ничего тяжелее, чем разговаривать с родителями погибших детей. Пусть и взрослых. Взрослых-то детей терять, пожалуй, еще тяжелее. По молодости и сил побольше, чтобы горе пережить, да и можно еще народить…

А этим двоим старикам что осталось в жизни? Фотографии рассматривать и плакать…

— Вы чего пришли-то? — не очень дружелюбно спросил Калашников.

— Андрей Иванович, вы уж извините, что потревожил. Я веду дело по факту гибели вашего сына.

— А что его вести, дело-то? Вроде как несчастный случай. Или нет? — Старик глазами впился в Александра.

— Вот это мне и предстоит выяснить. Вы позволите, я присяду?

— Конечно-конечно, вот сюда, к столу. Может, чайку выпьете? — засуетилась женщина.

— Нет, спасибо.

Супруги уселись напротив Турецкого, прислонившись плечо к плечу, безмолвно поддерживая друг к друга. Александр еще раз вздохнул. Смотреть на них было невозможно. Тем не менее разговор нужно было начинать.

— Скажите, пожалуйста, не было ли у вашего сына врагов, недоброжелателей?

— Здесь, в Москве? Да вы что! Егорушку так все любили! — всплеснула руками женщина.

— Тихо, мать, не колготи, — оборвал ее муж. — Ты-то с ним все больше о женитьбе да о внуках, а у меня был с Егоркой мужской разговор… Не все так просто.

— А что именно непросто?

— Так — что? Вы знаете, что его во Франции шпана ножом пырнула?

— Слышал.

— Слышали… Нерв ему какой-то задели, подонки! Он ведь ходить не мог…

— А кто его ранил? Это известно?

— Говорю же, шпана какая-то.

— А за что? При каких обстоятельствах?

— Это я подробностей не знаю.

— Так их задержали?

— Вроде нет.

Полина Тимофеевна тихо залилась слезами.

— Ну чего ты опять, мать?

— Бедный он, Егорушка… Лежал там один…

— Ну не совсем один он там был… Иди-ка все-таки поставь чайник.

Женщина послушно кивнула, вышла.

— Совсем извелась она, — кивнув в сторону кухни, вздохнул Калашников. — Да еще вы здесь с расспросами…

— Я ж не из праздного любопытства, — мягко заметил Турецкий. — Нужно выяснить обстоятельства.

— А чего выяснять? Кто нам сына вернет?

— Это верно, но все же… Вы сказали, что у вас разговор был с сыном…

— Нуда. После ранения шефевонный, Соболевский этот, на Егоре крест поставил, решил, что сын не поднимется. Но мы, Калашниковы, — народ крепкий! Егорка на ноги встал и снова тренироваться начал. А у Соболя здесь другой фаворит появился, Серега Зе-леняк. Ну вот… Егор приехал, а Соболь ему что-то такое типа не сможешь ты по-прежнему выступать! Мол, давай в тренеры переходи. Но наш-то не таков! Я, говорит, докажу, что могу гонку выиграть! И выиграл! Это теперь навсегда останется!