— Больно же! — сообщил Турецкий, пытаясь выдернуть руку.

— Но-но! Тихо! Вы под капельницей! Семен Семеныч, он очнулся!

Тут же возник тучный, высокий, улыбчивый доктор:

— Ну-с, батенька, как ваше ничего? Как вас звать-величать?

— Турецкий Александр Борисович.

— Хорошо. Где живете, работаете?

Турецкий ответил, с интересом разглядывая здоровяка. Его что, за психа здесь держат?

— А какой нынче день?

— С утра был вторник. А вечером меня по башке шандарахнули — и я отключился. Так что, извините, не очень в курсе.

— Ха-ха-ха! Крепкая у вас башка, доложу я вам. Это вас кепочка спасла. Ну и собачка… Так что повезло вам, милейший. А день сегодня все тот же — вторник. Через два часа начнется среда. Так-с. А теперь следите глазами за молоточком… Сюда… Хорошо. Теперь сюда… Молодец. Но компьютерную томографию все же сделаем. Чтобы гематомку не пропустить, не дай бог…

— Доктор, я умру? — пошутил Турецкий.

— А как же? — весело подыграл врач. — Думаю, лет через тридцать — сорок всенепременно! Голова болит?

— Знаете, уже меньше! — с удивлением отметил Александр.

— Тогда я вашу супругу приглашу, а то жалко женщину. Она в коридоре тихо с ума сходит.

…Ирина сидела возле постели, роняя на его руку горячие слезы.

— Ну чего ты? Еще не хватало! Подумаешь, по башке стукнули. Не я первый, не я последний. Ты мне лучше скажи, что это было? Свидетели есть? — профессионально спросил Александр, одновременно подумав: «Опыт и квалификацию из мозгов не вышибешь!»

— Господи, да я же и свидетель! Я все в окно видела! Ждала тебя и поглядывала в окошко — когда мясо начинать жарить. И видела, как они к тебе подошли, как ты с ними разговаривал, как пальнул в воздух… Я сразу наряд милицейский вызвала. Но милиция, конечно, не успела. Если бы не собака…

— Что за собака?

— Лорд, овчарка соседа с третьего этажа. Сосед тоже свидетель. Они с Лордом гуляли и тоже все видели.

— Самый ценный свидетель, разумеется, Лорд. Он-то нам все и расскажет!

— А ты не смейся, он, может, тебе жизнь спас. Сосед сначала подойти побоялся: их все же трое было, а потом, когда на тебя подонок этот прутом замахнулся, он Лорда спустил, тот и кинулся.

— Бандюка задержали?

— Да! Лорд его на земле держал, пока милиция не приехала.

— Что ж, безумству храбрых поем мы песню. Куплю ему мешок сухого корма. «Педи гри» или как там?

— Ты не разговаривай, ты молчи! У тебя травма!

— Что, серьезно? А в Петропавловске-Камчатском полночь?

— Да ну тебя! — рассмеялась Ирина.

На тумбочке запиликал мобильный.

— Ириша, дай трубочку.

— Начина-а-а-ется! — вздохнула та, протягивая трубку.

— Але, Саня, ты? — закричал в трубку Грязнов.

— Нет, это моя телесная оболочка.

— Тьфу ты! Я уж перепугался! По «ящику» передали, что у тебя тяжелая травма черепа. Что ты без сознания в реанимации!

— Ир, я что, в реанимации?

— Нуда.

— Оказывается, да — в реанимации. Я и не знал, что здесь здоровых мужиков держат.

— Так на тебя напали или как?

— Напали, напали, не беспокойся. И даже объяснили — зачем и почему.

— Вот как? Ладно, я к тебе сейчас прилечу!

— Ни в коем случае! — выхватив трубку, воскликнула Ирина. — Побойся Бога, Слава! Тебя и не пустят!

— Как — не пустят? А мне нужно показания с пострадавшего снять! Кто это на нашего Турецкого руку поднять посмел?

— Вот и разбирайся! Тем более что нападавшего бойцы твои взяли! А Турецкому нужен покой!

— Вот именно, сударыня! — в проеме возник Семен Семенович. — Что это у вас здесь за разборки семейные? Все, время свидания окончено. Посмотрели на мужа? Жив? Жив. И почти здоров. Завтра утром мы его в отделение переведем. Вот там можете хоть сутки напролет сидеть. Вместе со всем угрозыском.

Утром следующего дня у постели Турецкого действительно постоянно кто-то толокся. Сначала примчался Меркулов, внимательно выслушал Сашу, качая седой головой.