— Дайте чистого виски: холодная ночь, — сказал полицейский. — Кажется, мы еще не знакомы с вами, советник?

— Вы новый инспектор? — вопросом ответил ему Мак-Гинти.

— Да. Мы надеемся, что вы, советник, и другие выдающиеся граждане помогут нам поддерживать закон и порядок в городе. Я капитан Мервин.

— Нам и без вас было неплохо, капитан, — холодно заметил Мак-Гинти. — У нас хватало своих полицейских, и мы не нуждаемся в «привозном добре».

— Ну, ну, не будем спорить, — добродушно заметил инспектор. — Мне кажется, все мы исполняем наши обязанности так, как понимаем их, только у нас различные взгляды. — Он допил виски, повернулся, чтобы уйти, и в эту минуту увидел хмурое лицо Мак-Мердо, который стоял рядом с ним. — Э! — произнес Мервин, оглядывая ирландца с ног до головы. — Старый знакомый!

Мак-Мердо передернуло.

— Вот уж никогда не дружил ни с кем из ищёек!

— Знакомый — не всегда друг, — с широкой улыбкой ответил полицейский. — Вы Джон Мак-Мердо из Чикаго, не так ли? Отрицать этого вы, я думаю, не станете?

Мак-Мердо пожал плечами.

— И не подумаю отрицать. Уж не полагаете ли вы, что я стыжусь своего имени?

— Могли бы постыдиться.

— Черт возьми, что вы хотите сказать? — прогремел Мак-Мердо, сжимая кулаки.

— Полно, полно, со мной это не пройдет. Раньше, чем я приехал в эту угольную яму, я служил в Чикаго. Тамошних молодцов я узнаю с первого взгляда.

— Вы, что же, Мервин, из чикагского центрального управления?

— Именно, и мы там не забыли застреленного Джонса Пинто.

— Я его не убивал.

— Серьезно? Ну что ж, во всяком случае его смерть оказалась вам необыкновенно на руку, не то вам худо пришлось бы за кругляки. Ладно, забудем прошлое. Скажу вам по секрету (хоть, может, я и не вправе это делать), что прямых улик против вас не нашлось. Так что можете хоть завтра вернуться в Чикаго.

— Мне и здесь хорошо.

— Молодой человек, я бы на вашем месте поблагодарил за такое сообщение.

— Что ж, спасибо, — мрачно буркнул Мак-Мердо.

— Пока вы живете тихо, я молчу, — сакзал капитан. — Но смотрите, не принимайтесь за прежнее. Спокойной вам ночи, и вам, советник.

Он ушел из бара, сотворив местного героя. О деяниях Мак-Мердо в Чикаго давно уже шептались, но он отделывался от вопросов улыбкой: так улыбается человек, не желающий, чтобы его слишком возвеличивали. Теперь слухи получили официальное подтверждение. Посетители бара окружили Джона и пожимали ему руку, его стали угощать. Джон мог, не пьянея, выпить очень много, но в этот вечер, не будь с ним Скэнлена, он наверняка очутился бы под стойкой.

Вечером в субботу Мак-Мердо был введен в ложу. Ему казалось, что он, уже посвященный в члены братства, войдет в ложу Вермиссы без дополнительных церемоний, но в долине существовали свои собственные обряды. В самой Вермиссе было около шестидесяти членов братства, однако это была не вся организация. В других городах долины существовало еще несколько лож. В случае необходимости они обращались друг к другу за помощью. Ложа собралась в большой комнате дома Мак-Гинти, отведенной специально для таких заседаний. В комнате стояло два продолговатых стола. Чистильщики собирались около одного из них, другой был заставлен бутылками и стаканами, и многие на него поглядывали. На председательском месте восседал Мак-Гинти, плоская черная бархатная шапочка прикрывала его спутанную черную гриву, на груди висел кусок малиновой материи. Справа и слева от него поместились украшенные шарфами или перевязями братья высших степеней; между ними был и Тед Болдуин. Его красивое жестокое лицо выражало внимание. Старшие были почти все людьми зрелого возраста, на их лицах лежала печать страшного ремесла. Но глядя на открытые физиономии остальных, большей частью парней от восемнадцати лет, трудно было поверить, что это члены опасной шайки убийц. Между тем умы их были вполне развращены, и они, видимо, искренне гордились своей кровавой репутацией.

Жертвами Чистильщиков один за другим падали люди, неугодные ложе или опасные для нее. В это число попадали все, кто отказывался делать регулярно «добровольные» взносы в кассу ложи, или те, кто пытался разоблачить ее деятельность. Чистильщики начинали с шантажа, а если он не приводил к успеху, без малейших колебаний кончали поджогами и убийствами. Поначалу они действовали осторожно, стараясь соблюдать тайну, но бессилие полиции вскоре поощрило их. К тому же они быстро запугали всю долину. Никто не решался давать против них показания, а если дело все же доходило до суда, у них всегда оказывалось достаточно свидетелей защиты. Полная касса позволяла в этих случаях не стесняться в расходах. Десять лет, наполненных преступлениями, продолжалась деятельность ложи, и за эти десять лет ни один член ее не был осужден…

Придя в ложу, Мак-Мердо уже знал, что ему предстоит какое-то испытание, но никто не сообщил ему, в чем око состоит. Двое братьев торжественно отвели Джона в соседнюю комнату. Из-за дощатой перегородки до него долетал гул голосов. Он несколько раз слышал свое имя и понял, что обсуждается его кандидатура. Наконец дверь отворилась, и к Мак-Мердо подошел страж с зеленым, затканным золотом шарфом через плечо.

— Мастер приказал засучить вам рукав, завязать глаза и ввести в залу собрания, — сказал он и вместе с двумя братьями, сторожившими Мак-Мердо, снял с него пиджак, завернул до локтя правый рукав рубашки, повыше локтей стянул веревкой руки и, наконец, надел на голову черный капюшон. Затем его ввели в залу.