Шрифт:
Но особенно раздумывать было некогда.
— Кажется, за нами гонятся, — сказал я, мельком глянув в зеркало заднего вида.
— Черт с ними, потом объяснимся! Эти придурки только путаются под ногами, вам не кажется? — И щелкнул затвором своего пистолета.
Впрочем, поднимать здесь, в центре Баку, стрельбу было бессмысленно. Пули могли рикошетом попасть куда угодно и в кого угодно.
Мы ведь американцы, деловые люди, а не агенты ЦРУ. Мы не можем вмешиваться во внутренние дела суверенного государства. Думаю, Витю отягощали те же мысли, когда я мельком поглядывал на него.
Гнаться-то мы гнались и уже знали, что не упустим, но вот стоило ли оно того?
Здесь я должен был всецело положиться на Витин талант. Он мог без лишнего шума, пыли и кровопролития задержать этого молодчика и вытрясти из него душу по горячим следам. Вот и все, что следовало сделать, не привлекая к себе лишнего внимания в самом центре Баку, где начиналась обычная ночная жизнь большого города.
Лицо Солонина стало спокойным. Он все просчитал. Я ждал его команду, хотя уже понимал, что никакого визга тормозов, никакого перекрытия движения этому малому в синем «БМВ» не будет. Поэтому ему бы лучше держаться людных и освещенных улиц, а не стремиться умчаться туда, где потемнее. Но откуда ему было знать, что мы не менее его не желали засветиться?
Мы продолжали держать дистанцию, следуя за ним, не форсировали события, не прижимали и не обгоняли его, полагаясь на случай.
Впрочем, Солонин полагался одновременно и на свою чудо-технику. В его ухе уже был миниатюрный динамик, отвод от которого прятался за лацканом костюма.
Витя без устали крутил колпачок своей авторучки, настраивая, как я понимаю, свой приемник на нужную частоту.
— Кажется, есть... — сказал он через какое-то время. — Он гонит в Нагорный парк, бывший Киров. Ведь мы сейчас пересекаем площадь Ахундова?
— Именно так, — сказал я, увидев памятник поэту.
— Он просит, панически требует, чтобы его встретили возле Нагорного парка. Говорит, что его преследуют. Описывает нашу машину...
— Что будем делать? — спросил я.
— Вы? Ничего, — ответил Витя. — Только здесь немного притормозите. Не доезжая до светофора...
В следующую минуту он исчез, как испарился. Я только заметил, как открылась и хлопнула дверца с его стороны, когда я начал тормозить перед светофором.
Потом он мелькнул, когда бежал вдоль ряда машин. Потом вскочил в' одну из них, хотя там явно был водитель. Машина понеслась, едва загорелся зеленый свет. Видимо, в сторону Нагорного парка.
Честно говоря, я не знал, где этот парк находится. Остановиться и спросить? Хоть бы попался какой-нибудь указатель.
Я ехал и вглядывался. Улицы становились все темнее. Бездействующих по случаю зимы фонтанов все меньше. Прохожих — тоже.
Куда ехать?
И с кем поехал Витя? Что-то я не заметил, чтобы он кого-нибудь вытолкал из машины на мостовую. Не в его это правилах... Наверняка выбрал какую-нибудь зрелую дамочку за рулем, веруя в свою неотразимость. Объявил ее похищенной. И по взгляду понял, что она мечтала об этом всю жизнь. Что-нибудь в этом роде. На что-то другое моей фантазии не хватало.
Бакинское ночное небо усеяли звезды. Куда я еду? Остановиться все же следовало.
Я сделал это возле перекрестка, там неподалеку стояла машина, а ее водитель копался в двигателе.
— Нужна помощь? — спросил я на ломаном русском.
Парень распрямился и угрожающе посмотрел на меня. В его руке был тяжелый гаечный ключ. Не отошел еще от дня скорби, подумал я, делая шаг назад.
— Простите, я англичанин, не говорю по- азербайджански, — сказал я, — только немного по-русски... Если вам нужна моя помощь...
Он ничего не ответил и снова опустил голову под капот своего старенького, севшего на рессоры «Москвича».
— Мне нужен Нагорный парк, — сказал я, продолжая коверкать великий и могучий русский язык. — Как туда проехать?
Честное слово, я готов был взять его на буксир, лишь бы показал, где этот парк.
Он молча сел за руль свой колымаги, покрутил ключом зажигания... Мотор не схватывал. Слава Богу, сел аккумулятор. Всего лишь...
— Могу дать прикурить, — сказал я, полагая, что моя помощь послужит ключом к взаимопониманию. Он впервые посмотрел на меня по-человечески. Все проносились мимо, а этот зануда англичанин, каких в Баку в последнее время столько развелось, предлагает помощь.
Пока мы протягивали провода от моего аккумулятора к его, я проклинал свою лень. Вот Витя не терял времени даром, изучал по карте улицы Баку, все повороты и развязки, полагаясь на свою великолепную память. Увы, ничем подобным похвастать я не мог. И теперь теряю тут время, а в этот самый момент Солонин где-нибудь в темноте ведет битву один против целой своры бандитов, быть может, уже истекает кровью...
— Нагорный парк! — склонился я к окошку «Москвича» в тот момент, когда он благополучно затарахтел. Водитель пожал плечами и протянул мне какую-то мятую бумажку.